Об этом в хорошем обществе непринято говорить, потому что традиционно считается, что у украинских беженцев нет проблем в России.
Об этом в хорошем обществе непринято говорить, потому что традиционно считается, что у украинских беженцев нет проблем в России. Мало того, часть местного населения абсолютно уверена, что государство тратит на них такие средства, что большинству россиян и не снились. А тем временем все больше жителей Донбасса возвращаются домой. Не потому, что там все наладилось – потому что здесь никак наладиться не может.
Во время июньской командировки ухо резанула фраза знакомого новоазовского врача: «У нас уже нет недостатка в медсестрах, многие, хлебнув «русского гостеприимства», вернулись назад». Я, сначала, внутренне возмутился, хотел ответить, потом вспомнил свои метания, злоключения других людей… и смолчал.
Сразу же хочу оговориться: до сих пор, несмотря ни на что подавляющее большинство тех, кто вынужден был расстаться с родиной, испытывают чувство огромной благодарность России и ее народу. Это – не пропагандистский штамп, это – истинная правда. Потому что руководство страны, общественность (особая благодарность волонтерам – святые люди!), да и просто коллеги по работе или соседи сделали для нас очень и очень много. Столько никто другой не смог бы сделать. Лично я за кубанских женщин, которые мне помогали в обустройстве как родному, всегда поднимаю первую чарку. Но сейчас не об этом, а о том, что по прошествии года с начала массовой эмиграции жителей юго-востока, они до сих пор «висят» между небом и землей. Подавляющее большинство – без всяких шансов адаптироваться и тем более – начать новую жизнь.
Стратегическая причина этого, на мой взгляд, заключается в том, что российское государство до сих пор не имеет четкого понимания: что именно делать с этим миллионом русскоязычных славян, в основном трудоспособного возраста так кстати (или некстати?) оказавшимся на территории страны. Иногда чувствуешь, что мы здесь – эдакие родственники-погорельцы, которых взяли пожить к себе на неопределенный срок. И эта неопределенность постепенно начинает портить отношения между хозяевами и «гостями». Впрочем, в этом материале хотелось бы не жаловаться на тяжелую жизнь, а обозначить проблемы, которые можно и нужно решить. Итак, начнем.
«Чтобы в небе высоком летать самому, от тебя нужно только желанье»
Первая и самая важная проблема – это сами беженцы. Многие из них мысленно застряли в довоенном прошлом. Как крик души – слова одной жительницы Луганской области, которые вырвались у нее в многочасовой очереди в отделе ФМС: «Я здесь ничего не хочу! Пусть мне вернут мою жизнь!» Глупое наивное желание, но оно постоянно присутствует даже у относительно успешных эмигрантов. Когда тебе сорок, и бОльшая часть жизни – позади, а приходится начинать все с чистого листа в другой стране, оставив дом, работу, друзей, родственников, общественный статус и даже свою душу – привыкнуть к этому до конца невозможно. Вы даже не представляете, что испытываешь, когда снится родной дом!
Другой важный психологический аспект – изначально завышенные ожидания. Здесь свою роль, как это часто случается, сыграло телевидение. Если помните, прошлым летом одним из главных сюжетов было то, как хорошо принимают здесь беженцев из Донбасса. Эта информация, наложившись на базовый для земляков образ России-матери, привела к радостному предчувствию встречи с землей обетованной. Когда с небес мечтаний пришлось спуститься на землю реальности, шок испытали многие. Не от того, что здесь плохо, а от того, что думали, что будет значительно лучше.
Наконец, обычное желание человека устроиться получше. Если кто-то из беженцев скажет, что он даже теоретически не сможет стать гражданином России, не верьте ему. Хотя бы потому, что существует Программа переселения соотечественников, в которую на сегодня входят 57 регионов РФ. В ее рамках за несколько месяцев можно получить гражданство, подъемные, и с работой тебе тоже должны помочь. Но, видимо, человек так устроен, что в Нечерноземье или (не приведи господи!) на Дальний Восток ему ехать не хочется, то ли дело в Краснодарский край, Москву или Питер. И на Кубани желательно попасть в крупный город, а не в дальний хутор. Но, если честно, то такое желание присутствует не только у дончан, местные жители мыслят точно также.
В результате имеем следующее: по нашим подсчетам, где-то треть эмигрантов из Донбасса на сегодня не имеют ни одного статуса, который бы им позволил легализоваться в России. А ведь прошел уже целый год! Постепенно эта «серая зона» будет уменьшаться: кто-то начнет собирать документы, кто-то вернется, а кто-то уйдет в «черную дыру» нелегальной миграции. Се ля ви.
Когда же достану из широких штанин?..
А теперь немного окунемся в миграционное законодательство, от которого даже специалисты иногда хотят застрелиться. Если ты, после долгих раздумий, захотел все-таки жить в России, но думаешь остаться в Краснодарском крае, твой путь усыпан терниями законов и подзаконных актов.
В идеале все выглядит так:
- Если ты – «богоизбранный» человек, который родился на территории РФ, или у тебя родители – российские пенсионеры, или еще есть пара счастливых причин, то можешь подать документы на получение РВП (разрешения на временное проживание). Через два месяца получаешь этот заветный штамп, устраиваешься на работу, зарабатываешь не менее 100 тысяч рублей в течение года и подаешь на вид на жительство. Ждешь еще полгода, получаешь заветную книжицу и подаешь на российское гражданство, отказавшись от национального. Еще ждешь полгода и – ура!- «краснокожая паспортина» у тебя в кармане.
В реальности, правда, получается дольше, в среднем процесс занимает не менее двух-двух с половиной лет.
- Если же черт дернул тебя родиться не на территории РСФСР, а через десять километров от российской границы в советском Донбассе, то ты не считаешься «богоизбранным», и терпеливо ждешь своей очереди - квоты на получение РВП. А квот, как известно, постоянно не хватает, к тому же отказать в их получении могут по одной из трех существенных причин: отсутствия родственников в регионе, официальной работы и жилья. То есть в подавляющем большинстве случаев. А нет квоты – нет РВП и гражданином, милок, здесь ты не станешь.
- Есть еще один вариант: стать беженцем. Их российское законодательство любит, и, по-моему, через год они могут стать гражданами. Скажете, чего же вам еще нужно? Но дело в том, что беженцы из Донбасса, на самом деле – не беженцы, а лица, которые получили статус временного убежища. То есть, тебе можно официально работать, получить медицинский полис, нормальную ставку подоходного налога (13%, а не 30% как иностранцам). Но никаких перспектив для гражданской легализации нету! Через год, возможно, тебе продлят его еще на год, и на этом все! Адьёс, амиго!
Если без шуток, то ситуация такова, что две третьих легализованных «беженцев» из Донбасса на Кубани имеют временное убежище. И через год с этими 27-ю тысячами надо что-то делать. Либо выгонять из страны, либо переселять в другие регионы, либо, каким-то образом предоставлять путь к гражданству здесь.
Но главная, на мой взгляд, проблема, не в запутанности миграционного законодательства, а в том, что оно или отстает от жизни, или, наоборот, опережает практику. Плохо в любом случае. Вот, пару наглядных примеров.
Чтобы облегчить участь украинских беженцев, руководство страны прошлым летом приняло решение о сокращении сроков оформления временного убежища до трех дней. Ну, просто, красота! На поверку все оказалось значительно хуже. Огромные очереди в отделы ФМС – раз, необходимость прохождения медосмотра – два, отсутствие бланков – три, необходимость везти документы в краевое управление, где принималось решение – четыре. В результате, люди получали заветную книжечку не в течение трех дней, а в течение двух-трех месяцев. Жара, давка, нервы, временами, до матов, и самое главное – невозможность легально устроиться на работу, когда считаешь каждую копейку и не знаешь, сколько еще твоей семье жить на отложенные пять - десять тысяч рублей. Правда, потом, к ноябрю, ситуацию разрулили, дали право местным отделам выдавать сначала справки, а потом и удостоверения. Но раньше об этом, почему-то не подумали.
Второй пример – разрекламированное получение гражданства носителями русского языка. Закон принят в прошлом апреле, а центры по тестированию начали работать только через несколько месяцев, к тому же местные работники миграционки долгое время сами толком не знали, что и как нужно делать. На поверку оказалось, что эта процедура особой легкостью тоже не отличается. А какая была замечательная задумка! Однако корабль законодательной любви, как всегда, разбился о быт законоприменительной практики.
Но, несмотря на все это, следует признать одну положительную тенденцию: миграционное законодательство, хоть и с опозданием, движется навстречу интересам донбасских беженцев. Наиболее яркое свидетельство – трагикомический случай с моей знакомой, о которой я уже как-то писал. Ей исполнилось 25 лет, она получила РВП на Кубани, но чтобы подать документы на вид на жительство, нужно было поехать назад на Украину вклеить новую фотографию. В родном городе, увидев в документе штамп «страны агрессора» чиновничиха сначала упала в обморок, а потом завопила, что этой «печатью Саурона» паспорт недействителен. Знакомой пришлось потратить немало сил и дать хорошую взятку, чтобы получить новый документ. С замиранием сердца она шла по возвращении в российскую миграционку, а там ей сказали, что в связи с новой дурью братской Украины принято решение, что штампы РФ могут ставиться не в сам паспорт, а на отдельный лист. Проблема счастливо разрешилась.
Нищие мигранты – дело прибыльное
Хотя федеральноее законодательство – не краевого ума дело, некоторые ведомственные региональные акты тоже иллюстрируют собой знаменитый афоризм о том, что хотели как лучше, а получилось…
Чтобы получить РВП или временное убежище беженцам из Донбасса нужно пройти медосмотр. Это – обязательная норма, и здесь вопросов нет: страна пребывания должна быть уверена, что ты не нанесешь срамных болезней или туберкулеза в благословенную Россию и не будешь наркоманить где ни попадя.
Вопросы начинаются, когда сталкиваешься с практикой.
1. В Краснодарском крае определено всего пять кластеров медучреждений, которые выполняют эти исследования для иностранцев: Краснодар, Сочи, Новороссийск, Армавир, Ейск. И все, хочешь – песни пой, хочешь – танцы танцуй, а на медосмотр поезжай только туда. Причем, по крайней мере, дважды: первый раз, чтобы сдать анализы, а второй – чтобы получить ответы. И это в Ейске, там все компактно. А в Краснодаре искомые медучреждения разбросаны по всему городу, в каждом из них – свои правила и свой график приема. Из-за этого и без того увлекательное путешествие в краевой центр всей семьей с детьми может стать целым дорожно-медицинским романом.
Если честно, то я не понимаю, в чем глубокий смысл сдавать кровь на РВ, тест на ВИЧ, флюорограмму и, прости господи, мочу на наркотики за тридевять земель, тратя деньги, время и нервы, если любая районная больница со всем этим может справиться? Вопрос к Министерству здравоохранения края, которое определила этот список счастливцев, собирающих неплохую денежную дань с мигрантов.
2. До сих пор не могу постичь глубину мысли тех людей, благодаря которым маленькие дети наравне со взрослыми проходят все медицинские исследования. Если теоретически возможно, что у моего десятилетнего сына может быть СПИД и сифилис, то каким образом он к этому времени может успеть стать наркоманом, - это вопрос, который мне не дает покоя.
3. И вот что немаловажно. Если на временное убежище исследования в прошлом году были бесплатны, то для получения разрешения на временное проживание или вида на жительство нужно выложить неплохую сумму – более трех тысяч рублей с носа. Особо «радует» стоимость анализа крови на РВ – 1175 рублей штука. Это за что? Когда РЭК утверждал эти расценки, его специалисты примеряли к себе такую цену или полностью положились на предложения медиков? За что платить 225 рублей за прием фтизиатра, который продолжается пять минут на всех? А если у тебя немаленькая семья? Знаю, что некоторые из земляков по несколько месяцев собирают нужные средства, чтобы иметь счастье кровью доказать свое здоровье.
4. С нынешнего года законодатель озаботился культурно-образовательным уровнем прибывающих мигрантов, которые должны сдать экзамены по русскому языку, истории и основам российского законодательства. Подразумевалось, что эти люди должны иметь базовую подготовку для нормальной жизни здесь. И это – правильно. Вот только опять дьявол кроется в деталях. Сдача таких экзаменов – тоже платная: от 2800 до 5500 рублей с человека. «Послабуха» наступает только тем, кто закончил ВУЗ в России или успел окончить школу во времена СССР. А если уже в 1992-м году – это уже не считается.
Возможно, для жителей Средней Азии такая норма – полностью справедлива, но как быть с русскоязычными жителями Донбасса, где и война началась из-за того, что они захотели защитить свое право говорить на русском языке?
Наконец, традиционная проблема – на Кубани сдать экзамены можно только в самом Краснодаре или в Сочи. И опять же, ездить туда нужно дважды – чтобы сдать тесты и чтобы получить сертификаты.
5. Наконец, последнее. Государственная пошлина за проведение миграционных процедур с нынешнего года тоже серьезно увеличилась. Для РВП она составляет 1600 рублей, а вида на жительство – 3500 рублей с человека.
Итого, давайте подобьем баланс. Чтобы подать документы на разрешение на временное проживание - самый начальный статус, для получения гражданства, нужно:
- Отстоять несколько раз в очередях в миграционную службу, чтобы проконсультироваться, правильно оформить и сдать документы.
- Съездить минимум дважды в один из центров проведения медосмотров и еще дважды в один из центров сдачи экзаменов.
- Потратить на госпошлину, обязательные нотариальные переводы национальных документов, медосмотр, экзамен и проезд от 7 до 10 тысяч рублей, для семьи из трех человек эта сумма уже будет 25-30 тысяч рублей.
В сухом остатке остается главный вопрос: Россия беженцам из Донбасса помогает или зарабатывает на них?
И все такое прочее
Вскользь пройдемся еще по двум важнейшим для донецких и луганских эмигрантов проблемам.
Трудоустройство – серьезнейший вопрос даже для россиян, а для нас он сопряжен с целым рядом дополнительных отягощений:
- В крае металлургов и шахтеров люди получали такие специальности, многие из которых на Кубани не нужны. Налицо феномен структурной безработицы. Но получать в полном объеме услуги службы занятости можно, только когда у тебя есть вид на жительство. То есть на сегодня переобучение, выплата пособий и т.д. и т.п. недоступны почти никому из беженцев.
- С медиками – разговор особый: нужно подтвердить свой диплом, а процедура эта – длительная и хлопотная. В результате, с одной стороны, есть существенный дефицит медицинских специальностей, а с другой – есть специалисты, которые не могут занять эти должности.
- Ну, и конечно, стоит вспомнить одну, абсолютно нормальную особенность работодателей. Они на ответственную работу незнакомых людей, да еще из другой страны, берут, мягко говоря, без удовольствия. Если вообще берут.
Но, наверное, самое больное место – это жилье. По нынешним ценам сразу выложить необходимую сумму даже за однокомнатную квартиру могут только единицы. Конечно, у многих там остались свои родные квадратные метры. Но, даже если твою хату пока еще не разбомбили, то цена на нее сегодня – не больше шапки желтых огурцов. К тому же в ДНР и ЛНР пока вообще невозможно продать жилье: украинские реестры закрыты, а свои пока не создаются.
А ипотека российских банков с ее заморочками и процентами остается тем «игольным ушком», через которую «верблюд»-беженец пройти может только в сладком сне. К тому же государственные финучреждения иностранцам такие кредиты не выдают. Иногда так и хочется, посмотрев на все это, хряпнуть стакан и затянуть: «По прию-у-там я с детства ски-тал-ся-а…»
P.S. Как-то одна российская коллега, соприкоснувшись с проблемами донецких эмигрантов, недоуменно воскликнула: «Неужели 140-миллионая Россия не может «проглотить» миллион донецких беженцев? Их же всего 0,7% от общего количества жителей! Тонкий налет на теле страны!» Я не нашелся, что на это ответить…
Но, все же, не хочется заканчивать на такой печальной ноте. По моему глубокому убеждению, значительная часть этих проблем могла быть решена быстрее и эффективнее, если бы была обратная связь, если бы власть знала обо всех узких местах процесса. Считайте, что этот материал, как раз и является попыткой установления такой связи.
Сергей ШВЕДКО
