Кубанские Новости
Общество

Куклы детям не игрушки!

Куклы детям не игрушки!

На сцене театра они становятся умными и честными собеседниками для зрителя любого возраста.

Куклы детям не игрушки!


На сцене театра они становятся умными и честными собеседниками для зрителя любого возраста.


В этом году Краснодарский театр кукол празднует свое 75-летие. В его репертуаре более 30 спектак­лей, но на них сложно попасть — билеты быстро раскупают. Новая постановка «Тростниковая шапка» завоевала недавно главную награду краевого фестиваля «Кубань театральная». Художественный руководитель театра Константин Мохов — гость редакции.
— Руководить театром сложно?
— С первого взгляда все просто. Есть актеры, спектакли, публика. Но на самом деле мы имеем дело не с людьми и спектаклями, а с энергиями.
Спектакль — это, прежде всего, энергообмен между артистами и зрительным залом. Если это случается, тогда случается и спектакль. Если нет, то сидишь в зале и думаешь: «Господи, когда же это все закончится?» К сожалению, в 90 процентах театров я это и вижу. На сцене есть актеры, они говорят текст, но между ними ровным счетом ничего не происходит! Нет этой «вольтовой дуги»! А без нее все бессмысленно. И моя задача — обеспечить этот резонанс: и между актерами, и между сценой и зрительным залом, и между театром и городом, и даже страной. Это в идеале. Как говорил Олег Ефремов: «У меня работа такая — всех напрягать».
— Кукольный театр — это зрелище, искусство или воспитательный процесс?
— Благодаря Сергею Образцову театр кукол — а не кукольный театр, хочу подчеркнуть! — воспринимается как детский, хотя, как мы знаем из истории, театральное искусство никогда не подразделялось на детское и взрослое. Подмостки ставили на площади, приходили и смотрели все, и каждый находил там что-то для себя. Такой театр, где каждый может «считывать» свой пласт, для меня принципиально важен. Даже если я ставлю «Три поросенка», я никогда не делаю его только для детей. Ведь получается, что кто-то решает, что положено смотреть детям, а что — нет. И в итоге реальность окажется урезанной. А что такое театр для маленького человека? Это подготовка к взрослой жизни. А если мы ему что-то не показываем — например, скажем, что зла нет или оно какое-то несерьезное, что не стоит на него обращать внимание, то он с этими убеждениями и вырастет! Почему мы должны отказывать ребенку в том, зачем мы сами приходим в театр, — увидеть другой способ мышления, посмотреть чужую жизнь с ее идеями, антиидеями, с борьбой, с преодолением этого зла? В спектакле все это должно быть. И мы должны это интересно передать. У нас есть, к примеру, «Тряпичная кукла» Гибсона, где поднимаются труднейшие психологические проблемы. И, кстати, к нам в последнее время на так называемые детские спектакли стали приходить 15—18-летние подростки. Какой-то даже молодежный клуб образовался. Это для меня тоже показатель.
— Если в театре нужно показывать всю правду, значит, для вас нет запретных тем?
— Когда меня в первый раз привела в театр бабушка, мне там очень не понравилось — я испугался какой-то кошмарной Бабы-яги.
Если найти удачную форму, изобразить можно все. Табу для меня — показ прямого насилия и порнография. Театр кукол — это поэтический, метафорический вид театра. С помощью его образной системы можно выразить невыразимое, показать странную мысль или дуновение ветра. Но тут вопрос в другом. Главное — для чего это? Будет ли это находить отклик в душе зрителя? Мы говорим о том, что важно нам, о том, как мы понимаем этот мир. Мы хотим, чтоб это наше знание о мире было интересно. От этого рождается форма и изощренная, я надеюсь, метафоричность нашего театра. Темой может быть все. О теплом солнечном дне можно рассказать так, что это вызовет абсолютный восторг у публики.
— Как об этом сказать юному зрителю, который привык жевать поп-корн в кинозале в 3D очках?
— Талантливо. И честно. 3D здесь ни при чем. Ничто не заменит рождение живого искусства у тебя на глазах. Уследить, чтобы это «живое» было в актерах ежедневно, гораздо сложнее.
Вообще, главный показатель театра — это касса. В Малом театре Борис Бабочкин всегда начинал рабочий день с похода в кассу. Я его спросил однажды — зачем? Он ответил: «Узнать, а нужны ли мы еще?» Сейчас у нас все в порядке. Если вы зайдете в кассу, то увидите, что на многие спектакли билетов уже нет. Но так было не всегда. Когда я пришел в театр десять лет назад, в зале от силы человек пятьдесят сидело. Уровень репертуара — катастрофический, это можно было назвать одним словом: «мусор». Театр не то что был «на нуле», он находился в Марианской впадине. К тому же сцена была просто в аварийном состоянии.
— То есть вы пришли в храм искусств в трудное для него время…
— У театра вообще не бывает легких времен. За то, что сейчас губернатор Александр Ткачев, вице-губернатор Галина Золина, министерство культуры края уделяют театру значительное внимание, огромное спасибо.
Катастрофа для театра — отсутствие идей, когда не хочется ничего делать. И это не зависит от уровня финансирования. Можно сделать гениальный спектакль, найдя на свалке три тряпочки. Была бы идея. Да, к нам приходит зритель. Но мне гораздо важнее, с чем он уходит. Бывают блистательные спектакли, но после них жить не хочется. Главное для меня, чтобы зритель уходил с ощущением, что мир прекрасен, чтобы увидел то, на что раньше не обращал внимания.
— Как вам удалось заполнить зал?
— Собрал команду людей, способных притягивать публику, делать качественный продукт, хотя не люблю это слово применять к спектаклю. «Обрастали» мы зрителем долго, постепенно. Экспериментировали. «Тряпичная кукла» — из числа таких экспериментов. Она о девочке, которая борется со своей болезнью. На самом деле это трогательная история обретения мира в себе. Мы решили показать ее на Новый год. Некоторые моменты у многих вызвали возмущение: «Что за жуткие волки, что за взрывы?» Но в итоге зрителей стало намного больше. Тот же эффект произвела «Волшебная флейта» по мотивам оперы Моцарта. Там принцесса достает кинжал, плачет, тут выбегают гномы и кричат: «Колющие предметы детям не игрушки!» Нас пытались обвинить в том, что мы призываем детей к суициду. Пресс-секретарь неделю давал комментарии BBC, НТВ, московским изданиям. И в первом, и во втором случае дети смотрели с большим интересом.
Кстати, в январе у нас появится новая форма показа в формате «для семейного просмотра» — вечер каждой пятницы.
— Актер, работающий с куклами, — редкая профессия? И чем он отличается от артиста драмтеатра?
— Я ищу в актере личность, подбираю талантливых, а работе с куклой я их научу. Это такой, очень трудный, процесс «коллекционирования людей». Труппа небольшая — 17 человек, но каждый на своем незаменимом месте. Ну а кукла это всего лишь инструмент, как скрипка у музыканта. Но благодаря ей наши возможности значительно расширяются — актер может работать на сцене сам, с куклой или с предметом. Бывают даже куклы-двойники, точные копии артистов. У нас есть куклы без глаз. Только черные глазницы. В зависимости от подсветки и поворота головы это работает по-разному: то куклы будто щурятся, то будто плачут. Вообще, постановка в театре кукол совсем не то же самое, что представление в драматическом театре. За семь-восемь часов мы можем отработать лишь одну-две минуты действия на сцене. Поначалу куклу могут водить два-три человека, пока отработаем все движения, — чтобы она ходила, танцевала.
— А кукол как «подбираете»?
— Как только рождается идея спектакля, делаются эскизы, сценография. Затем подключаются цеха. Одну куклу делает целый коллектив. Сначала она попадает в руки конструктора. Он делает механизм с учетом того, нужно ли, чтобы шевелились пальчики или поднималась бровь. Получается такой скелет куклы. Потом бутафоры начинают ее обшивать-одевать.
— Расскажите о спектакле-победителе. Как возникла идея «Тростниковой шапки»?
— Давно дружил с автором этой пьесы Юрием Фридманом. Это был человек гораздо более интересный, чем то, что он делал. Масштаб личности крупнее. Человек-театр. Еще когда я учился в ЛГИТМиКе на режиссера, мне попалась его пьеса «Русская соль». Она стала моим преддипломным спектаклем. Через год мы с Фридманом случайно встретились в Краснодаре. Я приехал домой на каникулы, а его пригласили в Краснодарский театр кукол ставить спектакль, где мы и познакомились. Лет десять назад он мне подарил сценарий под названием «Английская соль» с подписью «Поставь когда-нибудь», и год назад я о нем вспомнил.
— Что еще хотелось бы осуществить на сцене?
— Есть такая книга — «Шекспир, рассказанный детям» Мэри и Чарльза Лемб. Давно хотел поставить. Мечтаю и об эпическом театре. Показать детям жизнь, культуру, традиции разных народов мира. И, конечно же, спектакли для взрослых — пока у нас есть только одно такое представление. У меня нет предпочтений — для взрослых ставить или для детей. Я делаю спектакли для людей.
Полина ФАЛИНА,
НАШ КОРР.
Фото Михаила СТУПИНА.
Краевая газета "КУБАНСКИЕ НОВОСТИ", выпуск№200, 06-12-2014

Поделиться:
Кубанские Новости – Логотип
Загрузка...
Новости от