Общество 19.12.2017 11:55
Александр Косенко

Помнить страшно, забывать нельзя

Помнить страшно, забывать нельзя
1932 год. Вернуться из ссылки в родную станицу удалось немногим Фото: golos-pravda.ru

85 лет назад врагами народа были названы все жители станицы Полтавской - от грудного ребенка до глубокого старика

Решение руководства СССР в ноябре 1932 г. было жестким и однозначным: «выселить поголовно, в кратчайшие сроки всех жителей станицы Полтавской в северные районы страны за неподчинение решениям Советской власти».

Саботажники

Маховик репрессий раскрутился с молниеносной скоростью. По воспоминаниям очевидцев, 19 декабря, в день Святителя Николая Чудотворца, на железнодорожную станцию Полтавская уже были поданы товарные вагоны-скотовозы. С раннего утра в них семьями стали грузить полтавчан. Мужчины, женщины, старики, дети всех возрастов, включая и младенцев, набивались в вагоны, как сельдь в бочку. Из продуктов - только то, что смогли взять с собой, ручной клади разрешалось брать не более пуда - 16 килограммов. Об этом выселяемым сообщили уже у вагонов, а потому сотни сундуков, мешков и баулов так и остались на перроне. Железнодорожными составами был занят весь путь от станции Полтавской до станции Протока (ст. Славянская, ныне г.Славянск-на-Кубани).

Постановлением бюро Северо-Кавказского крайкома ВКП (б) от 16.12.1932 г. в станице Полтавской был распущен сельский совет и партийная организация, введено военное положение и назначен комендант. Приказ бюро выполнили самым оперативным образом. Комендант Кабаев уже 27 декабря доложил «наверх» об окончании выселения. Станица опустела, лишь голодные собаки выли здесь по ночам, да бродили не кормленые и не доеные коровы.

Более двух с половиной тысяч семей - 12563 человека (по другим данным - около 16 тысяч) отправились по скорбному пути на Урал, в Сибирь и Казахстан. Сколько их умерло по дороге от холода и голода - не считал никто. Трупы выбрасывали из вагонов, зачастую даже на ходу. А там, куда привозили полтавчан, никакого жилья не было. Высаживали в тайге, вручали инструменты со словами: жить хотите - стройте.

Что же такого преступного совершили полуграмотные хлеборобы-казаки, накликав на свою голову беду?

Не выполнили непосильный план хлебозаготовок, доведенный партией и правительством Северо-Кавказскому краю, куда входила тогда и Кубань. Здесь в 1932 году было заготовлено небывалое

количество зерна - 30,6 млн центнеров, но этого оказалось мало. В станицах и хуторах начались обыски, изымалось не только зерно, в том числе и семенное, но и все съестное: скот, мясо, масло, овощи и даже сухофрукты. Люди, боясь голодной смерти, стали прятать еду в ямах, колодцах, специально устроенных тайниках.

Но это мало кого спасло. Голод 1933 года унес миллионы жизней кубанцев. По воспоминаниям многих очевидцев, в том числе моей бабушки Дарьи Федоровны, малые хутора нашего района вымирали поголовно, а в больших станицах жителей осталось в живых менее половины.

Голоса из прошлого

Сегодня очевидцев того трагического времени уже почти нет. Остались лишь отдельные записанные воспоминания. Эти письма мне, как атаману Полтавского районного казачьего общества, прислали репрессированные полтавчане в начале 90-х годов ХХ века.

Вера Григорьевна Линская, жительница Полтавской, 1926 г.р.:

- У моих родителей, Григория Григорьевича и Матрены Григорьевны, было семеро детей. Жили дружно. Рядом, на улице Шкиля, были подворья Евмена, Филиппа, Иосифа Линских - братьев отца. По решению «тройки» отца репрессировали, нас выгнали на улицу, несмотря на то, что самая младшая, Нина, тяжело болела. Умерла она тут же, на улице, у своего дома, на руках матери. В тот же день нас отправили в ссылку. Чем оправдать такую жестокость, зачем это было и почему - эти вопросы для меня до сих пор остаются без ответа.

Тамара Андреевна Вакуленко, полтавчанка, проживала на Урале:

- Многие годы я носила боль в душе, не смея высказать ее вслух. Писать об этом очень трудно. Подсознательный страх жив и сейчас, но я твержу себе: «Я одна и мне скоро «на покой». Так что - не бойся! Может быть, кому-то это и пригодится».

Когда мою семью назначили к выселению, что могла взять с собой в дорогу мать четверых детей? На станции посадили в вагон, повезли на Урал. Ехали долго. В Свердловске рассортировали, кого куда: в Серов, Надеждинск, Березники, Алапаевск. Мы попали в болота Верхотуринского района. Привезли в барак без окон и дверей. Сырость. Гнус заедал. Нас перебрасывали из болота в болото больше трех месяцев. А потом больше полугода на одном месте жить не давали. У местных жителей вырабатывалось презрение к «врагам народа», в нас могли плевать, бросать камнями.

В 1938 году забрали в тюрьму отца, осудили на 10 лет, как пособника Ежова, о котором отец услышал лишь в тюрьме, когда под пыткой заставляли подписывать протокол. Папа умер в 1944 году в лазарете от голода на строительстве Беломоро-Балтийского канала.

Помню, в 1939 году я участвовала в литературном монтаже: стояла в лаптях, голодная, вшивая, а говорила: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»

И помнить страшно, и забыть нельзя. Окончила педучилище, работала на совесть. Мы боялись всего: говорить, делать. И только пахали, как лошади - и на государство, и на начальника поселка, и на фельдшера, на всех. Иногда мама говорила, что дома, на Кубани, приходилось работать больше, батраков не держали, все делали сами.

В 1953 году мама с семьей вернулась на Кубань, а я осталась на Урале, вышла замуж. В 1970-м решила съездить посмотреть свою родную станицу. Проехала нужный поворот на Полтавскую, походила по Славянску-на-Кубани и поняла, что ничто меня не волновало и не трогало за душу. Все вытравили. И вышло: мы все - без вины виноватые.

У меня нет чувства любви к тому месту, где родилась, слишком мала была. А любить то, где мы гнили в болотах, где вшей из-за пазухи доставали горстями, где у соседей мать замесила последние 100 граммов муки, накормила детей, а сама наутро повесилась, потому что не могла видеть глаза семерых голодных детей, любить этот уральский край я не могу.

Зачем же, во имя чего было обрекать нас, невинных, на бессмысленно мученическую жизнь, превращать нас во врагов своего Отечества?

Все это - подлинные, не придуманные факты. Это - наша с вами история.

Только цифры

Из спецсообщения секретно-политического отдела Северо-Кавказского ОГПУ от 29 декабря 1932 г. - в декабре 1932 г. из станицы Полтавской было выселено 2503 семьи, в том числе:

  • 173 семьи середняков

  • 364 семьи крепких середняков

  • 286 семей бывших кулаков

  • 166 семей бедняков

  • 460 семей других категорий

  • 12563 - всего человек


Александр Косенко, газета Красноармейского района «Голос Правды»

Загрузка...
Новости от