Сдается королевство с ребенком

Молодежный театр открыл сезон «Гамлетом» – историей о мести и болезненном поиске справедливости.

Есть пьесы, которые не устаревают. Театральный критик Алексей Бартошевич однажды сравнил «Гамлета» с зеркалом: мимо идут народы, века, рушатся государства – а в этом волшебном отражении зрители продолжают видеть себя. Молодежный театр решил проверить эту метафору на прочность и открыл новый сезон Шекспиром.

Наследство с довеском

Сюжет знаком, кажется, даже тем, кто никогда не открывал «Гамлета». Призрак отца является принцу и называет имя убийцы. Чтобы не выдать себя, Гамлет прячется за маской безумца и, дабы развеять сомнения, ставит «Мышеловку». Это спектакль в спектакле для своего дяди, короля Клавдия, который не просто занял трон – он женился на матери Гамлета.

Режиссер Николай Дручек признается: «Наш «Гамлет» – это история поиска. Мы не высказываемся, мы задаем вопросы и ищем ответы. И процесс поиска – это движение к ответу». Формула звучит просто, но именно из нее вырастает вся эстетика спектакля, которую зрители могут понять по-своему.

Помните советский фильм «Сдается квартира с ребенком»? В шекспировской трагедии похожая ситуация: молодой человек вынужден въехать в чужую, уже устоявшуюся жизнь как обременительный довесок к новым отношениям.

Молодая, красивая вдова выходит замуж за немолодого, но крепкого брата покойного мужа. В новое королевство, однако, нельзя войти налегке – багаж прошлого прилагается.

Кукольный дом

Парадокс спектакля в том, что «плохие» персонажи поначалу выглядят приличнее «хороших». Король (актер Александр Теханович) и королева (актриса Мария Якубец) элегантны, благородны, почти безупречны внешне. А вот те, кому положено вызывать сочувствие, оказываются импульсивно жестоки – их средневековые костюмы будто пропитаны нервной дрожью постиндустриальной эпохи. Гамлет (актер Евгений Парафилов) хрупок и уязвим. Офелия (заслуженная артистка Кубани Юлия Макарова), напротив, эмоционально непроницаема, как тряпичная кукла, – и при этом вежливо цинична в интонациях. По сути, это две параллельные истории помешательства: в Гамлете проступает какая-то подспудная злокозненность, в Офелии – диссонирующая, тревожная комичность.

Кому-то это может показаться избыточным. На деле же режиссер расширяет границы жанра, впуская в древний сюжет дух нашего времени – тот самый цайтгайст, о котором любят говорить немцы. Злодейство короля проявляется неохотно, будто персонаж сам не стремится быть плохим, – и открывается в грехах лишь ближе к развязке.

Одна из крылатых фраз – слова Гамлета, обращенные к интригану Полонию (заслуженный артист Кубани Алексей Алексеев), который готов пожертвовать даже дочерью Офелией: «О Иеффай, судия израильский, какое у тебя было сокровище!» Но эту же фразу Гамлет мог адресовать и себе. Он сам не щадит никого, полагаясь только на слова призрака – ведь тот, возможно, вовсе не существует за пределами воспаленного воображения.

Евгений Парафилов, играющий Гамлета, обладает редким даром – заставить сердце пьесы биться даже в приступах аритмии. Даже в моменты язвительного сарказма сквозь маску безумия проступает осознание: месть разрушает и тебя самого.

Дискотека в «Мышеловке»

Внимания заслуживают отдельные сцены. Встреча Гамлета с Розенкранцем и Гильденстерном (актеры Владислав Гоголев и Александр Киселев) получилась одной из самых эффектных. Актеры ловко кувыркаются, пританцовывают, обмениваются остротами – и все это забавно и даже смешно. И главное – гармонично. А неожиданным диссонансом – в самом продуктивном смысле слова – стала аллюзия дискотеки, где все участники трагедии, злодеи и их жертвы, вдруг зажигают под клубный рейв.

«Мышеловка» – пьеса в пьесе. Она сочинена самим Гамлетом. Действо напоминает что-то нереальное, инопланетное. Три актера (Илья Сердюков, Инга Аничкина, Полина Шипулина) мажут лица белилами, двигаются в нарочито замедленном темпе, имитируя прием слоу-мо. В этом треморе можно увидеть марионеточность многих персонажей трагедии. Зловещие приметы кукольного дома пронизывают всю постановку, не отпуская зрителя до финала.

Хорош и дуэт могильщиц в черных шутовских колпаках – их сцена предвосхищает знаменитый эпизод с черепом Йорика, придворного шута, чья судьба, словно эхом, отзывается участью самого принца.

Черное и белое

После этого спектакля становится понятнее, почему «Гамлет» – притча о власти и саморазрушении – не сходит со сцен вот уже четыре столетия. Каждая новая постановка похожа на шахматы: правила известны заранее, но комбинации всякий раз новые. Большинство партий, как известно, заканчиваются гибелью короля и королевы – и все же они не надоедают. Более того, у зрителя всегда остается соблазн примерить кресло режиссера и сказать себе: «А здесь мог быть совсем другой ход фигур». И эту возможность – почувствовать себя соавтором чужой трагедии – «Гамлет» Молодежного театра дарит зрителю сполна.