Школа под прицелом: почему дети берут в руки оружие и как это предотвратить

За последние 10 лет в России в результате скулшутинга пострадало более 300 человек, есть погибшие. Конец 2025 – начало 2026 года уже назвали пиком волны происшествий: за три месяца произошло 8 трагедий. Одна из них – на Кубани, в анапском индустриальном техникуме, где один человек погиб и двое получили ранения. В чем причина этого явления и как его остановить?

Скулшутинг, что в переводе с английского означит «стрельба в школе», – понятие, которое еще недавно было лишь сюжетом для боевиков и иностранных выпусков новостей. Сейчас это – реальность, ворвавшаяся в жизнь десятков российских учебных заведений. Дети берут в руки оружие и идут убивать в свою школу, свой колледж.

Взрослые пытаются найти ответы на главные вопросы: почему это происходит и как защитить детей? В школах вводятся все новые меры безопасности: турникеты, камеры наблюдения, рамки металлоискателей, усиленная охрана.

Однако психологи уверены: начинать надо не с этого. Истоки проблемы – в хрупкой психике подростков, на которую влияют десятки факторов.

Мы попытались разобраться, где на самом деле находится корень проблемы: в кризисе подростковой идентичности, дефиците человеческого внимания или в том, как устроены современные цифровые коммуникации? Что становится «спусковым крючком» во всех трагедиях и могут ли взрослые по каким-то признакам понять, что ситуация критическая? Вот что об этом думают наши эксперты.

Буллинг сам по себе не приводит к трагедии

Михаил Григорьев, медицинский психолог психоневрологического диспансера № 3 (Сочи), основатель и руководитель психологического научно-практического центра:

– Скулшутинг в России за последние годы перестал быть чем-то единичным. Нападения в Керчи, Казани, Перми, Ижевске. Это разные города, разные подростки, разные обстоятельства. Но в основе – один и тот же процесс.

Главная ошибка – пытаться объяснить такие случаи одной причиной. Ни буллинг, ни депрессия, ни проблемы в семье сами по себе не приводят к трагедии. Речь всегда о сочетании факторов, которые долгое время остаются без внимания.

С одной стороны – среда: изоляция, затяжные конфликты, ощущение унижения и собственной ненужности. Подросток постепенно выпадает из контакта с окружающими, перестает чувствовать себя частью коллектива. С другой – индивидуально-психологические особенности: повышенная чувствительность к отвержению, склонность фиксироваться на обидах, трудности с управлением эмоциями, жесткое, черно-белое восприятие происходящего. Сами по себе эти особенности не делают человека опасным, но в неблагоприятной среде они начинают усиливать друг друга.

На этом пересечении меняется само восприятие ситуации. Агрессия перестает быть просто реакцией и начинает восприниматься как способ восстановить контроль. И это, как правило, не импульс. В ряде случаев подростки заранее обдумывают свои действия, ищут информацию, интересуются предыдущими нападениями. Интернет в этом смысле играет роль усилителя – там есть не только информация, но и готовые сценарии.

Важно понимать: такие ситуации почти никогда не возникают внезапно. Практически всегда есть сигналы, которые кто-то видит. Это могут быть высказывания о насилии, повышенный интерес к подобным случаям, резкие изменения в поведении – замкнутость, отстраненность, нарастающая раздражительность или холодная отрешенность. Иногда звучат прямые или косвенные угрозы. Но чаще всего эти признаки обесцениваются – воспринимаются как «сложный возраст» или эмоциональная реакция.

Именно здесь проходит граница между ситуацией, которую можно остановить, и той, которая выходит из-под контроля.

Профилактика в таких случаях – это не только охрана и технические меры. Камеры и турникеты работают уже после того, как процесс сформировался. Гораздо важнее раннее внимание к изменениям в состоянии подростка. Если ребенок резко замыкается, фиксируется на обидах, говорит о насилии или демонстрирует утрату интереса к жизни – это не «перерастет», это повод для реакции.

Взрослым здесь важно не игнорировать тревожные сигналы и не пытаться их сгладить. Прямой разговор, подключение специалистов, работа с конфликтной средой – это те меры, которые действительно могут изменить ситуацию. Потому что в большинстве таких историй критическая точка наступает не внезапно. К ней долго идут, и почти всегда есть момент, когда еще можно было вмешаться.

«Я – Бог, вокруг – биомусор»

Марина Верстова, кандидат психологических наук, доцент кафедры социальной работы, психологии и педагогики высшего образования Кубанского государственного университета:

– Путь к преступлению у школьных стрелков не бывает внезапным, он проходит несколько стадий: хроническое напряжение, событие-триггер, этап фантазий и планирования, атака. На каждой из этих стадий будущий преступник подает сигналы, и задача школы, родителей научиться читать их.

Причины, толкающие ребенка на преступление, – это обычно совокупность внешних и внутренних обстоятельств. Согласно статистике, большинство школьных стрелков были жертвами травли. Ребенок, годами живущий в атмосфере давления, копит обиду, более половины жертв никогда не жалуются взрослым.

Также насилие и гипо- или гиперопека в семье способствуют формированию искаженных социальных установок. Родители не замечают патологического поведения ребенка, отрицают проблемы. Наличие оружия в доме в сочетании с небрежным хранением становится критическим фактором риска.

Психологи анализировали личности «школьных стрелков». Им был характерен нарциссизм: окружающие воспринимаются как «биомусор», они недостойны жалости (казанский стрелок называл себя «богом», а Эрик Харрис из «Колумбайна» оставил в дневнике надпись: «Я Бог»).

Большинство нападавших испытывали трудности с социализацией, не смогли построить отношения с ровесниками. Изоляция лишает подростка общения, он остается один на один в своем мире.

До трагедии многие будущие стрелки проявляли жестокость к животным, занимались вандализмом. Безнаказанность таких поступков лишь укрепляла ощущение вседозволенности. Также большинству характерна неспособность признавать собственную ответственность за неудачи. При этом вина за любые обиды перекладывается на окружающих, а преступление воспринимается как акт справедливого возмездия. Кроме того, у всех присутствовало желание прославиться: массовый расстрел гарантирует славу, внимание фанатских сообществ и медиа.

На что именно стоит обратить внимание? Начинаются прямые или завуалированные угрозы вроде «Они еще пожалеют», «Я сотру эту школу», «Завтра вы все узнаете». Особенно если за ними следуют оправдания: «Да это я просто так сказал, в шутку».

Меняется поведение. Ребенок замыкается в себе, бросает любимые занятия, теряет интерес к учебе и общению.

Меняются интересы. Появляется увлечение оружием, восхищение биографиями известных «стрелков», участие в группах, где культивируется насилие.

Появляется «синдром сборщика несправедливости»: подросток ведет список обидчиков, копит злость. Бывает эмоциональная холодность, отсутствие эмпатии, резкие вспышки гнева. Наличие одного-двух признаков не делает ребенка преступником. Но если виден комплекс сигналов – это есть крик о помощи.

Что делать родителям и педагогам? Не пытайтесь сразу переубедить подростка. Начните диалог без осуждения: «Я вижу, что тебе больно», «Кто тебя обижает?». Позвольте обсудить свою боль, воздержитесь от критики. Задача – дать подростку самостоятельно понять свои чувства, найти другие пути решения проблем.

Обеспечьте физическую безопасность: оружие в доме должно храниться в недоступном месте. Общайтесь с классным руководителем, школьным психологом, изучайте открытые страницы в соцсетях. В качестве профилактики буллинга полезны волонтерство, творческие кружки – все, что развивает эмпатию и навыки общения. Обязательно обращайтесь к специалистам: вмешательство профессионала на ранней стадии может предотвратить трагедию. Будьте внимательны к своим детям. Иногда один вовремя заданный вопрос может спасти десятки жизней.

Теракт не совершается спонтанно

Галина Половинка, клинический психолог, вице-президент по молодежной политике ассоциации «Экспертное сообщество социальных инициатив»:

– Я, как и многие психологи, в своих исследованиях искала ответ на очень актуальный сегодня вопрос: что заставляет детей брать оружие и идти в школу, чтобы совершать массовые убийства? Для этого я внимательно изучала информацию о скулшутинге в разных странах, в том числе и в России, анализировала биографии стрелков.

Есть разные гипотезы причин происходящего. Кто-то говорит, что шутеры –одиночки, и поэтому они страдают от того, что их не принимает социум. Кто-то – о том, что они были подвержены буллингу. Кто-то проводит исследования о влиянии жестоких игр, которые есть в свободном доступе и делают детей агрессивными. Но согласитесь, если бы только это было причиной, то дети повсеместно ходили бы с заряженным с оружием в руках и совершали акты насилия в школах.

Что же становится «спусковым крючком»? Почему одни идут убивать, а другие находят способы справляться со своей проблемой?

Если почитать биографии убийц, то можно понять: не все были замкнутыми одиночками, многие вели активную внеучебную деятельность. Кто-то танцевал, кто-то участвовал в кружках актерского мастерства, кто-то был выигрывал олимпиады по программированию. Не все подвергались буллингу (впрочем, многие сами «кошмарили» тех, кто слабее). Далеко не у всех были неблагополучные семьи. Также мы понимаем, что миллионы детей видят насилие в кино, средствах массовой информации, играх и не совершают массовых убийств.

На мой взгляд, причины комплексные и не такие однозначные, как кажется. Даже в благополучных семьях детям может не хватать внимания со стороны родителей. Над активными, общительными, успешными детьми тоже могут смеяться завистливые сверстники либо старшие подростки. Некоторые не просто выплескивают свою агрессию в жестоких играх, они порой перестают ощущать грань между виртуальностью и реальностью. А если сюда приплюсовать наличие каких-то заболеваний либо расстройств, то мы получаем настоящую бомбу замедленного действия.

Его поведение меняется. Самый главный поведенческий паттерн – это плохая успеваемость и плохое поведение в школе. Ребенок начинает прогуливать, интересоваться несвойственными ему вещами. Ранее веселый становится грустным, впадает в депрессию. Либо перед самим терактом становится подозрительно открытым, добрым, разговорчивым.

Чаще всего дети, которые планируют идти и что-то совершать, пишут об этом в своих соцсетях либо в сообщениях одноклассникам. Они могут даже указывать дату и время.

И главная ошибка – в том, что им никто не верит. Ровесники думают, что они «прикалываются», а родители могут быть не вовлечены в воспитание или слишком заняты своими делами. Эти сигналы нельзя игнорировать. Надо сообщать о них школьным психологам, идти к неврологу, психиатру, чтобы понять общую картину состояния ребенка и не доводить до критических ситуаций.

Важный момент – профилактический. Если вы видите, что ваш ребенок импульсивен, ведом чужим мнением или выбирает деструктивных кумиров, то воспитательная работа должна быть направлена на то, чтобы он видел и другую сторону жизни.

Слушать, не осуждая и не обвиняя

Анна Риттер, педагог-психолог высшей квалификационной категории, учитель-логопед краснодарского ресурсного центра «Детство»:

– Травля в учебной среде и за ее пределами, психологические травмы и проблемы со здоровьем, внушаемость, одиночество, трудности в установлении контакта и общении, сложные отношения в семье могут стать стимулом для замысла расправы и вызвать интерес к контенту, пропагандирующему идеологию скулшутинга.

Подростки наиболее подвержены влиянию, склонны повторять поступки, о которых узнали из интернета или от других лиц, ищут способ прославиться. Теплый внутрисемейный климат и достаточное внимание к ребенку – мощный компонент профилактики подобных инцидентов.

Каким образом родители могут оградить детей от ужасных последствий? Не оставлять без внимания психологические травмы и проблемы со здоровьем: своевременное обращение к медикам и психологам поможет поддержать ребенка.

Чутко относиться к эмоциональному состоянию, сменам настроения. Надо иметь в виду, что снижение настроения у детей и подростков – это не только препятствие для успешного освоения учебного материала и адекватной оценки своих возможностей, но и возможная причина появления суицидальных мыслей, намерений и поступков. Поэтому необходимо самое внимательное отношение к появляющимся у учеников переменам настроения. Стараться быть в курсе школьной жизни ребенка, поддерживать контакт с учителями, интересоваться взаимоотношениями со сверстниками и педагогическим коллективом.

Разговаривать с ребенком. Использовать небольшие возможности обсудить разные темы – слушая радио, смотря телевизор, фильмы. Задавать вопросы: «А что ты думаешь по этому поводу?», «Что ты думаешь о смысле этой песни?». Так проще начинать разговоры на сложные темы.

Не забывать про похвалу и благодарность – это важный компонент эмоционального здорового климата в семье. Стараться строить диалог не по принципу оценки, а описывая те действия подростка, которые вас впечатлили или за которые вы хотите поблагодарить: «Ты был занят на тренировке, но все равно нашел время перезвонить мне», «Ты потратил свой выходной, чтобы помочь мне».

Быть внимательным слушателем. Если родитель умеет слушать не осуждая, не обвиняя, это создает фундамент для доверительных бесед и отношений. Если ситуация, о которой рассказывает ребенок, нуждается в решении, выражать свою точку зрения и при необходимости обратиться к учителю, психологу, врачу.