«Мы каждый день разминаемся со смертью»: репортаж из Донбасса

Материал нашего корреспондента Сергея Шведко о сегодняшней жизни поселка шахты Трудовская – самой западной точки Донецка.

Донецк – огромный город. Не только по населению, которое в начале девяностых было более миллиона человек. Он возник от слияния шахтных поселков, тянувшихся друг за другом за угольной жилой. В результате с востока на запад вырос на 40 километров, а с севера на юг – 20 с лишним. И когда началась война, такие расстояния создавали атмосферу легкого абсурда. Ты одновременно был и на войне, и в мирной жизни. Мог переночевать в гостинице в центре, позавтракать и на общественном транспорте доехать почти до самой линии фронта. Но даже если туда не ходили автобусы, до любого «плохого района» можно было дойти пешком. Сделать репортаж в том месте, где душа из пяток не вылазила, пройтись назад минут двадцать, снова сесть на автобус и вернуться в центр к ужину. От такого сюрреализма частенько накрывало: ты переставал понимать, где здесь явь, а где – горячечный бред.

Впрочем, в городе не было, да и нет места, куда не прилетало. Мой хороший знакомый, донецкий журналист Игорь Фарамазян, по этому поводу как-то сказал: «Мы каждый день разминаемся со смертью. То опоздаем, то слишком рано придем».

При этом совсем необязательно, что ты попадешь под обстрел на шахте Октябрьской, в Петровке, Путиловке или в каком другом «плохом районе». В центр или относительно благополучные восточные районы тоже может в любой момент прилететь. Весь Донецк ходит под Богом, но даже здесь есть места, куда стараются не ездить даже местные. Одно из них – самая западная точка города – поселок шахты Трудовская. Более 10 лет – ежедневные обстрелы, а то и по несколько раз на дню. Сколько мирных людей убило, наверное, никто не считал. И нет ни одного не пострадавшего дома. Некоторые даже по два-три раза.

Но что удивительно, в этот поселок тоже ходит рейсовый автобус! До разбитой в хлам автостанции, возле которой долгое время стоял блокпост, а рядом лежали кучи снарядных гильз.

Там я одиннадцать лет назад познакомился с пацаном, Никитой Аниськиным. Беседовал с ним возле его «родного дома», шахтного бомбоубежища. Тогда, в 2015 году, это место было с трех сторон окружено позициями украинских военных. Было бабье лето, было тепло, мы сидели на ящиках из-под каких-то боеприпасов и разговаривали о жизни. Полненький стриженый семилетний пацан говорил, что сейчас ему не страшно. То ли дело раньше.

– Страшнее всего было, когда мы прошлым летом бежали из дому, из Марьинки. Под «Град» попали. Там рядом двух теть убило. Я растерялся. Не знал, что делать, закричал. Меня мама собой закрыла.

Эту фразу, сказанную маленьким мальчишкой, не то что осознать, слушать спокойно было невозможно. У меня на некоторое время дар речи отняло. А он потом еще смеялся: что это дядя хотел что-то поспрашивать, а сам молчит? А мне было невыносимо стыдно, что хожу здесь весь такой чистый, через час-другой вернусь в спокойное место, а потом вообще уеду. И ничего не могу сделать для этого пацана.

Сейчас он должен уже окончить школу. Если жив…

«Здесь полно людей!»

Меня постоянно тянуло на Трудовские. Застрял в моей памяти этот пацан. Но долго не получалось. И вот осень 2023-го. Хочу пройти через весь поселок, до самой его окраины. В паре километров шумит Марьинка, наши тяжело выковыривают вцепившихся в этот городок хохлов. Иду по дороге, потому что по тротуару – страшновато: никто не знает, куда хохол набросал «лепестки». А мимо проскакивает наш БТР, выезжает на позицию за городом и лупит короткими очередями куда-то на запад. Потом также резво выскакивает и, ревя, летит назад. Наступает такая тишина, что слышно пение птиц. Прохожу метров 30 вглубь, мимо бесконечных развалин домов, и вижу, как по случайно уцелевшей газовой трубе скачет белка. Ну, прямо не война, а «В мире животных».

Долго ищу местных жителей, встречаю одну из них, она граблями перед домом собирает пожухлую траву. Бетонный забор ее дома после недавнего прилета прикрыт посеченным листом железа. Пытаюсь разговорить.

– Здравствуйте! А мне говорили, что здесь никого нет!

– Брешут! Здесь полно людей! Здесь люди живут, и дальше люди живут, – она отвлекается от работы и показывает рукой в сторону жилых домов. – Тут даже с маленькими дитями есть. А вот здесь молодой человек ходил с девочкой. Так что не верьте, что здесь никого нет. Просто люди выходят из автобуса и бегом домой.

Ее зовут Людмила. Вместе с мужем работают в городе, а потом возвращаются в свой разгромленный поселок. В их дом за время войны дважды прилетало. В 2015 году и прошлой весной.

– Мы все это восстановили, потому что все родственники помогали. Иначе ничего бы не получилось.

Нынешним летом тоже был прилет возле дороги, разнесло два пролета забора. Дыру пока что заложили ветками. Но постоянная опасность – не повод, чтобы не наводить порядок. Вот она и сгребает опавшую листву.

– Не одна я тут такая. У нас по улице ходит молодой человек с бородой. Так вот, он возле домов обрывает траву. Чтоб вы понимали! – в словах Людмилы – гордость за своих земляков. – Все везде все делают. Везде. Где что прилетело, люди сразу ремонтируют. Вот так.

Она рассказывает о семье, дочери, внуках, о том, что здесь все давно устали от обстрелов. И о том, почему все равно остаются в поселке, где мирного населения быть не должно.

– Во-первых, особо уезжать некуда. А во-вторых, каждый болтик этого дома – это наша жизнь. Наша история. Все это заработано нашим трудом, – Людмила несколько секунд молчит и потом добавляет: – Передайте всем привет и скажите, что мы хотим мира! Очень хотим! Так хочется, чтобы уже не стреляли! Победили бы уже наши скорее…

Возвращаюсь домой с лихорадочным ощущением журналистской удачи, звоню донецкому коллеге, мол, зря ты побоялся на Трудовские ехать. Там тишь да гладь, никаких обстрелов. Он пожимает плечами и завидует. Мол, кто ж знал, что сегодня так. А через пару часов он попадает под обстрел в одном из самых спокойных районов – на Буденновке. Хохлы долбанули «хаймарсами» по топливному составу, они выехали на фиксацию, и тут повторный прилет. Сам знакомый не пострадал, а его коллега ранен. В общем, в этом городе никогда ничего точно не угадаешь…

«Пусть посмотрят, как на Донбассе женщины работают»

Очередная моя вылазка на Трудовские случилась уже в мае нынешнего года. Было то замечательное время, когда неприятеля отогнали от Донецка на почтительное расстояние, а массовый дроновый террор он еще только начинал. В общем, тишина и спокойствие во всем городе. Даже на западной окраине. Я снова высадился возле автостанции и на этот раз прошел пешком весь поселок и всю соседнюю Марьинку. Точнее – то, что от нее осталось. Дорога в одну сторону заняла минут 40. Наши солдаты прошли этот путь за два года. В бесконечных штурмах.

Так вот, в это время дорожники уже положили новый асфальт до самого центра Трудовских. Впервые не только за 12 лет войны, но еще лет 10 украинской власти до этого. Ощущения непередаваемые, когда вместо бесконечных ям – ровное новое дорожное покрытие. В самом поселке людей почти не видно, зато уже работали два продуктовых магазинчика. Тоже что-то ранее непредставимое.

А на крыше крайнего дома на выезд из города сидит женщина в очках, с короткой прической и в синем комбинезоне. Она замазывала цементом щели вокруг трубы.

– Я стану звездой? – улыбается.

– Ну, на Кубани – возможно.

– Лучше не надо…

– Надо! Пусть посмотрят, как на Донбассе женщины вместо мужиков работают, – вступает в разговор другая женщина, постарше.

– А у нас есть выбор? Нет!

– Вы сами делаете ремонт?

– Сама. И на улице, и внутри, и с машиной. А что делать? – она опять широко улыбается. – А сегодня приехали после дождя и увидели, что возле трубы затекает. И пришлось лезть, подмазывать.

Ирина – экономист с 20-летним стажем, до 2014 года работала в одном из банков. Потом жизнь заставила заниматься другими делами.

– Бывший экономист, а теперь фотограф, а сейчас еще строитель, маляр, плотник и все на свете. Ну ничего, потихонечку. Нет ничего невозможного. Мужчин же дома совсем мало. Война. Поэтому женщины все делают: метут, кладут, садятся за руль. Я смотрю, у нас уже и дальнобойщики женщины есть. Молодцы. А что делать?

Во дворе растут цветы, на шпалере возле дома аккуратно подвязан виноград. На посеченной осколками калитке надпись белой краской «Занято».

Ее мать Вера делится оперативной обстановкой в поселке:

– Мы здесь не ночуем, а соседка через четыре дома живет, она здесь все время. Всю войну. И она говорит: конечно, стало тише. Но вечером, как десять часов, начинают лететь. Каждый день.

Она делает жест головой в сторону города. Понятно, что речь идет о вражеских беспилотниках.

– Ничего, – добавляет она. – Будем как-то уже перебираться домой. Сколько ж можно платить за квартиру!

Слава Богу, что хоть артиллерийских обстрелов уже нет.

– Ой, а раньше, это кошмар был. Сколько в подвале сидели, ночевали там. Вообще ужас!

– Да, в 2014–2015-м так было, а потом снова, с самого первого дня СВО, - вступает в разговор Ирина, держа в руке мастерок. – Это уже несколько месяцев как спокойнее стало, когда отогнали их подальше. И люди теперь возвращаются домой. Да что люди! Фазаны по огородам бегают, воробьи вернулись, которых давно не было. А теперь прилетели и гнезда вьют.

Еще в их районе снова тянут линию интернета, с разных сторон слышны звуки строительных работ. То визжит болгарка, то стучат молотки. Люди восстанавливают свои дома.

Впрочем, до нормальной жизни на Трудовских, да и в Донецке в целом, еще далеко. Очень много пострадавших домов, нужны серьезнейшие вливания в реконструкцию городской инфраструктуры, многолетние боевые действия нанесли огромный ущерб экономике: значительная часть предприятий стоит уже 12 лет, и, вполне вероятно, что они уже не будут восстановлены. Надо создавать новые, чтобы у жителей была нормальная работа.

И, конечно, необходимо решать самую острую коммунальную проблему: город мучается от жажды. После того как враг перекрыл магистральный водовод в Донецк, воду здесь дают один раз в три дня на несколько часов.

И пока наши не возьмут Славянск, из окрестностей которого начинается водная магистраль, не восстановят оборудование и не заменят трубы, эта проблема так и останется крайне злободневной для жителей города-героя.

Но самое главное: чтобы возродить столицу ДНР и весь регион, надо, чтобы у новых нацистов не было возможности и дальше кошмарить мирное население. В общем, нужна наша победа. И тогда Донбасс снова станет цветущим краем. И снова стайки беззаботных студентов будут оглашать бульвар Пушкина своим смехом. Как когда-то мы…