Александр Мацко: «Маргарита голой не будет»

В Музыкальном театре ТО «Премьера» готовится балет-фантасмагория «Мастер и Маргарита». Режиссёр Александр рассказал о своих решениях в постановке.

- Репетиции начались недавно, костюмы и декорации пока только шьются. Вот перед встречей с вами выбирал в Интернете обувь для танцовщиков. Работа кипит… Вообще считаю, что если у Булгакова показана Москва 30-х, значит, и костюмы должны быть той эпохи. Евгений Онегин в кроссовках – не моя история.

- Александр, не побоялись ставить «Мастера и Маргариту»? Все-таки это мистика...

- Как раз это в нем многих и привлекает. Вообще у меня два любимых писателя – Булгаков и Гоголь. Пару лет назад нам удалось поставить лайт-оперу «Гоголь. Чичичков. Души» (этот спектакль выдвинули в прошлом году на премию «Золотая маска» в трех номинациях - прим. авт.), и вот теперь – долгожданный Булгаков. Хотя, я знаю, именно этих авторов ставить опасаются – именно из-за мистики. Все знают, что какие-то чудеса случались на съемках картины «Вий», к примеру. Но у нас никакого волшебства пока не было. Хотя артисты, конечно, народ суеверный – и в черных кошек верят, и голову перед премьерой не моют (улыбается)… Я же уделил большое внимание самому Булгакову. Прочитал его письма, дневники, пьесы. Так «напитываться» каждым автором мне советовал еще мой учитель режиссер Роман Виктюк. У меня даже своеобразный ритуал сложился – еще на стадии идеи езжу к автору за «благословением». Так, я был на могилах Гоголя, Людмилы Гурченко, теперь вот Булгакова… Это моя дань памяти великим талантам.

- А к Гурченко зачем ездили?

- В прошлом году, в честь ее 80-летия, поставил два спектакля. Один у нас в Краснодаре - «Новеллы о двух легендах и любви», в жанре современной хореографии. Посвятил его Людмиле Марковне и Эдит Пиаф. Второй - в Санкт-Петербурге. Это уже наше совместное творчество с моим другом Максимом Авериным. Назвали постановку «Аплодисменты». Там много музыки, и Максим сам исполняет песни из репертуара Гурченко: «Пять минут», «Жизнь моя – кинематограф», «Вечная любовь», «Хочешь?». Надеюсь, осенью мы привезем его в Краснодар.

- Александр, в романе Булгакова переплетается сразу несколько сюжетов, а в вашем балете всего два акта. Какие сцены вошли в постановку, вы ведь сами писали либретто?

-Да, и в этот раз очень долго подбирал музыку – почти полгода. В итоге пришлось делать компиляцию таких композиторов, как Шнитке, Шостакович, Эндрю Ллойд-Уэббер: ну не найти, к примеру, у Шостаковича темы для варьете.
В целом, балет у нас вышел мужской, так как женских персонажей в романе - раз, два и обчелся. И очень динамичный – сцен в произведении Михаила Афанасьевича, действительно, много. Мы взяли ключевые: встреча на Патриарших, заседание Массолита, шоу в Варьете, бал Воланда, разговор Понтия Пилата и Иешуа, распятие, и, конечно же, любовную линию Маргариты и Мастера. В спектакле задействована вся труппа. Обычно бывает как? На сцене солистка, солист и все остальные, «масса». А здесь у каждого танцора - свой персонаж: Азазеллло, Кот Бегемот, Лиходеев… Такое в балете бывает нечасто. И мне с этим любопытнее работать – открывать в артистах все новые грани.

-Все-таки интересно, будет ли у вас трамвай, возле которого «Аннушка масло разлила», или, к примеру, Маргариту разденете?-

-Трамвай будет. Как мы решим эту сцену, пока секрет. Булгаков тем и прекрасен, что дает большой полет для фантазии. Насчет голых дам. Действительно, актрису Анну Ковальчук для одноименного сериала раздели… Вы знаете, как-то я смотрел в Москве моно-спектакль, где актер стоял на сцене в чем мать родила и читал «Мцыри». Сорок минут! Я подумал – ну почему мы должны смотреть на его половые органы и причем тут вообще Лермонтов? Поэтому в нашей постановке «обнаженки» не будет. Считаю, театральная сцена – не место для голых тел, и в искусстве, как и в женщине, должна быть тайна.

А вот каким был Ноздрев в лайт-опере "Гоголь. Чичиков. Души"