Секретная миссия элитного отряда французской разведки была тщательно спланирована. Но один случайный шаг в сомалийской ночи перечеркнул все планы и месяцы тренировок.
Катастрофа случилась 11 января 2013 года, но всё началось 14 июля 2009 года.
В этот день в Могадишо – столице Сомали – боевики джихадистской группировки Harakat al-Chabab al-Moudjahidin («Аш‑Шабааб»; запрещена в РФ) захватили в плен двух французских агентов DGSE (Главное управление разведки и безопасности Франции) – Дени Алье и Марка Обьерра. Оба находились в стране под прикрытием: официально они работали инструкторами для местных сил безопасности и охраны президента переходного правительства Сомали. Во время нападения на отель «Сахафи» , где они проживали, Обьерру удалось бежать, а вот судьба Алье сложилась куда хуже.
DGSE поклялось освободить своего агента, но исламисты постоянно перевозили Алье из одного места заключения в другое, и французской разведке долго не удавалось напасть на его след. Поиски агента продолжались три года. И вот летом 2012 года его наконец нашли – в 110 км к юго‑западу от города Могадишо.
Дени Алье держали в кандалах в одноэтажном глиняном доме с жестяной крышей, окружённом глухими стенами и небольшим двориком. В помещении практически не было солнечного света. Снаружи были оборудованы кухня и туалеты. Ворота открывались редко – лишь для доставки еды подростком. Длительное заточение сильно сказалось на психическом состоянии Алье, что утвердило руководство DGSE в решении сделать всё возможное для его освобождения.
Сначала французские власти пытались вытащить своего агента с помощью всевозможных дипломатических шагов. Велись переговоры со всеми, кто хоть как‑то мог помочь в освобождении. Но боевики «Аш‑Шабааб»* потребовали невыполнимых условий: освобождения заключённых и выплаты выкупа. Эти требования были категорически отвергнуты руководством французских спецслужб – Франция придерживалась основополагающего принципа «не платить выкуп террористам». Ключевую роль в посредничестве между французами и террористами играла эритрейская разведка.
Когда стало понятно, что «мирным» путём проблему не решить, в DGSE задумались о проведении силовой операции по спасению своего агента.
Решение о проведении тайной операции принимали три человека:
министр обороны Ле Дриан;
директор DGSE Эрар Корбен де Мангу;
начальник генштаба Седрик Левандовски.
После получения одобрения со стороны президента Франции, спецслужбы начали тщательную разработку операции. Её проведение было поручено Service Action (SA) – элитному подразделению DGSE.
В Центре подготовки десантников (CPIS) в Перпиньяне построили три полномасштабные копии дома, в котором держали Алье. Тренировки спецназовцев продолжались несколько месяцев. Французы даже заручились поддержкой американцев – те в дополнение к последним разведданным от сомалийских агентов предоставили средства наблюдения, включая беспилотный летательный аппарат JSOC Predator и даже обещалит обеспечить миссии воздушное прикрытие с помощью самолетов AC-130 Spectre и RQ-4 Global Hawk.
И вот после многомесячной подготовки наконец была назначена дата начала операции...
Из Тулона в направлении Суэцкого канала направился французский вертолётоносец «Мистраль», на котором находились два военно-транспортных вертолета Eurocopter EC725 Caracal из оперативной службы и еще два таких же вертолета Командования специальных операций. С конца декабря корабль находился в режиме полной секретности: телефонная связь и интернет были отключены. Некоторые отсеки корабля были закрыты для членов экипажа – там продолжались тренировки спецназа. Экипаж «Мистраля» ничего не знал о целях его нового похода, вместо прерванного перехода в Гвинейский залив.
Ночью 11 января с палубы «Мистраля» взлетели четыре вертолёта Caracal и два ударных вертолёта Tiger, и взяли курс на деревню Було‑Марера к югу от Могадишо. На борту транспортников находилось около 40 (по другим данным – 50) бойцов оперативной службы DGSE, преимущественно вооружённых лёгким оружием типа пистолет‑пулемёта H&K MP7.
В 9 км (по другим источникам – в 3 км) от Було‑Марера группа спецназа высадилась из вертолётов и пешим порядком, используя приборы ночного видения, начала продвижение к дому с заложником. Сначала все складывалось благополучно. После трёхчасового перехода группа без происшествий добралась до места.
Но потом всё пошло не по плану…
На подходе к цели произошла фатальная ошибка: один из бойцов штурмовой группы в темноте наткнулся на спавшего охранника дома, зацепив ногой кусок ткани, которым тот укрывался. Охранник проснулся и успел крикнуть, прежде чем был убит. Эффект внезапности был утерян. Тут же между спецназовцами и исламистскими боевиками завязался бой, который в итоге продлился почти 45 минут.
Французский отряд столкнулся с гораздо более мощным и организованным сопротивлением, чем предполагалось: противники были хорошо вооружены – у них были автоматы, крупнокалиберные пулемёты, гранатомёты. К тому же к дому начало быстро прибывать подкрепление. Впоследствии это вызвало подозрения, что местные жители или информаторы заранее предупредили «Аш‑Шабааб»* о приближении спецназа.
В самом начале боя 40‑летний сержант с позывным Фиделио за считанные секунды перебрался через забор, запрыгнул во двор и побежал открывать ворота, но был убит очередью из АКМ. Ни он, ни остальные участники операции по спасению Дени Алье еще не знали, что операция уже потеряла всякий смысл: Алье уже был мёртв. Как только террористы поняли, что начался штурм дома, они немедленно казнили заложника.
Группа поддержки, с трудом сдерживая натиск прибывающих со всей округи боевиков, начала призывать участников штурма к отступлению. Угроза того, что отряд не сможет выйти в зону эвакуации возрастала с каждой минутой – а это означало верную гибель всех участников операции. Под прикрытием ударных вертолётов Tiger спецназовцы отступили и были эвакуированы.
Операция по спасению Дени Алье провалилась. Заложник был убит.
В ходе боя погибли 3 бойца спецназа (по другим данным – 2). Двое были убиты на месте, третий позже скончался от ранений уже на борту «Мистраля». Три бойца получили тяжёлые ранения. Тела погибших спецназовцев, в том числе и заложника, остались на территории, контролируемой исламистами – эвакуировать их так и не смогли.
Со стороны «Аш‑Шабаб», по разным оценкам, погибло от 20 до 60 боевиков.
Некоторые источники писали, что в ходе операции погибли еще восемь мирных жителей, в том числе беременная женщина: четверо в месте высадки спецназа и четверо в перестрелке внутри Було‑Марер. Такое количество жертв среди мирного населения породило утверждение, что французский спецназ получил приказ уничтожать каждого, кто мог бы предупредить противника. Так ли это, сейчас никто не узнает.
13 января правительство Сомали провело пресс-конференцию, на которой осудило операцию в Було-Марере как одностороннюю и проведенную без ведома или согласия сомалийских властей.
Президент США Барак Обама в письме Конгрессу, касающемся резолюции о военных полномочиях, указал , что самолеты ВВС США вошли в воздушное пространство Сомали в рамках ограниченной поддержки французской спасательной операции. Однако он заявил, что самолеты не использовали оружие во время рейда.
14 января, террористическая группировка опубликовала через своё «информационное агентство» несколько фотографий тела и лица одного из убитых спецназовцев, а также захваченное оружие и снаряжение. На фото был боец спецназа Фиделио, которого исламисты везде представляли как командира французских коммандос. В своих публикациях боевики высмеивали не только убитого солдата, но и президента Французской Республики.
В августе 2014 года медиаподразделение «Аль-Шабааб»* выпустило видео под названием «За пределами теней: Неудачный французский рейд», в котором описывается неудачная попытка Франции спасти Дени Алье.
Провал операции в Сомали вызвал серьёзную критику силовых структур со стороны общественности. Прежде всего люди задавались вопросом: должны ли спецслужбы проводить подобные штурмы? Не являются ли такие масштабные операции задачей военных, а не разведки?
Генерал Кристоф Гомар (бывший командующий COS – Командования специальных операций) утверждал, что Service Action предназначен для тайных, малочисленных операций, а не для крупномасштабных боевых действий, каким оказалась операция по спасению Дени Алье.
Глава французских военных спецподразделений заявил: «Как только вы формируете штурмовую группу, это становится военной операцией. Тайная операция – это нечто другое – максимум 3 или 4 умных человека». Хотя он похвалил храбрость агентов, он раскритиковал «размывание границ». По его мнению, это уже не была тайная миссия, а французская разведка плохо приспособлена для военных операций.
Другие отмечали чрезмерную медийную огласку подобных дел, которая мешает переговорам, провоцирует похитителей и ставит под угрозу жизни заложников.
Президент Франции Франсуа Олланд на церемонии прощания с погибшими в ходе операции военнослужащими сказал:
«Была ли эта операция необходима? Да. Я взял на себя ответственность за неё. Семья Дени Алье, семьи двух погибших во время поисков, полк – все они говорили мне: „Наш долг – пойти и забрать его“. Мы должны были пойти».
Спустя полтора года после провала в Сомали состоялся своего рода акт возмездия. В сентябре 2014 года в результате целевого удара американского БПЛА ракетой Hellfire был ликвидирован лидер «Аш‑Шабааб»* Ахмед Абди Годане, который возглавлял террористическую группировку с 2008 года и входил в список самых разыскиваемых американскими властями людей. За его голову в 2012 году была назначена награда в 7 млн. долларов США. Годане был ответственным за похищение и казнь Дени Алье, но был ликвидирован не только за это, а по совокупности многих других причин.
* группировка «Аш-Шабааб» запрещена в РФ
