Январь 1968 года. Холодная война в самом разгаре. В недрах военной разведки США зреет план шпионской операции у берегов Северной Кореи. Её героем и жертвой станет небольшой американский корабль и весь его экипаж.
История «Пуэбло» начинается не с тайных миссий, а с рутинных рейсов. Спущенное на воду еще в 1944 году, судно FP-344 долгие годы исправно возило грузы для армии США на Тихом океане. Но в самый разгар холодной войны старичок получил новое задание и имя. В 1966 году его отправили на дорогостоящую модернизацию на базе ВМС в Бремертоне.
Старая 53-метровая одновинтовая посудина и так не блистала красотой, но после после девяти месяцев работ по её модернизации, приобрела еще более уродливый вид. На палубе корабля выросла нелепая алюминиевая надстройка от борта до борта, в результате чего и корабль, и его экипаж стали объектом постоянных насмешек для всего флота.
Практически каждый матрос, отправленный служить на «Пуэбло», мог услышать в свой адрес едкую шутку: «Лучше бы ты, парень, помочился на того, кто тебя послал на эту ржавую калошу!»
В первой половине своей жизни корабль-разведчик «Пуэбло» был обычным грузовым судном FP-344. Фото: Судоверфь Кевауни, Public domain, via Wikimedia Commons.
Однако, после модернизации «Пуэбло» стал довольно уникальным кораблем программы AGER (Auxiliary General Environmental Research), с самым современным оборудованием для радиоперехвата и разведки. Формально это было «исследовательское» судно для изучения морского дна, а по факту – корабль-разведчик, на борту которого находились шесть офицеров, два гражданских ученых-океанолога, сорок четыре матроса, 29 специалистов военной разведки США и тонны новейшей радиолектронной аппаратуры.
Командовал кораблем бывший офицер-подводник Ллойд Бучер, получивший это назначение за год до описываемых событий.
Перед рассветом 11 января 1968 года «Пуэбло» покинул базу ВМС США в японской Йокосуке и взял курс к берагам КНДР, где должен был выполнять поставленную задачу – записывать излучения радиолокационных станций северокорейских систем береговой обороны с целью разработки методов их нейтрализации, а также вести сбор данных, касающихся иностранных средств радиоэлектронной борьбы.
Сам корабль должен был находиться в режиме полного радиомолчания, чтобы избежать обнаружения со стороны советских или корейских кораблей. Подходить к советскому и корейскому берегам ближе 13 миль запрещалось. Установленные на корабле пулеметы приказали держать зачехленными, применять только в случае явной угрозы кораблю.
Ллойд Бучер, командир корабля «Пуэбло». Фото: ВМС США, Public domain, via Wikimedia Commons
Накануне этого задания капитан Бучер долго и настойчиво требовал от командования придать миссии статус «Высокий риск» – такой же, какой был у sister-ship «Пуэбло» – корабля «Баннер» (USS Banner AGER-l), который, ранее, выполняя аналогичное задание, получил прикрытие в виде двух эсминцев дежуривших недалеко от разведчика, а также находившихся в боевой готовности самолетов F-15. Эти меры безопасности позволили «Баннеру» избежать проблем, когда его пытались прижать 11 китайских патрульных катеров.
Однако боссы капитана Бучера считали, что задание, с которым «Пуэбло» отправляется к берегам КНДР, является практически «тренировочным» и не несет никакого риска.
Кроме отсутствия необходимого статуса, Ллойд Бучер был обеспокен еще одним фактом – на его корабль были установлены секретные криптотелетайпы KW-7, а также загружено много конфиденциальной документации, большая часть которой, по мнению Бучера, просто была не нужна во время планируемого задания. Всё это он считал опасным балластом, который в случае критической ситуации экипаж не сможет быстро уничтожить.
Все опасения капитана корабля командование оставило без внимания. Миссии «Пуэбло» была присвоена категория «Минимальный риск», лишившая корабль какой-либо военной поддержки. Эсминцы остались у причалов военно-морских баз, а истребители F-15 на авиабазе Фучу не были переведены в режим постоянной боевой готовности.
Особую пикантность этому решению придает тот факт, что оно шло вразрез Меморандуму АНБ, в котором говорилось о высоком риске при проведении каких-либо операций у берегов КНДР (за истекший 1967 год в КНДР силой было уведено 6 южнокорейских судов и столько же обстреляно).
Этот Меморандум в адрес командования американских сил, расквартированных в Японии, был отправлен еще 29 декабря, но в предновогодней кутерьме документ просто затерялся и не дошел до ответственных лиц. Рождественские и новогодние праздники оказались важнее…
Ирония еще состояла и в том, что «Пуэбло», под завязку напичканный новейшей и дорогостоящей аппаратурой для прослушивания чужой связи, для своих был почти глухонемым. На шпионском корабле стояла древняя армейская радиостанция образца 1944 года, а у ВМС не нашлось средств, чтобы установить новую.
Вот так старое, тихоходное и неказистое суденышко, не имеющее серьезного вооружения, с экипажем, наполовину состоявшим из неопытных новобранцев, стало носителем больших секретов и без какого-либо прикрытия было отправлено шпионить к берегам государства, которое ненавидело Америку.
В назначенную зону наблюдений «Пуэбло» прибыл 16 января. В течение нескольких последующих суток корабль в светлое время дрейфовал или курсировал галсами вдоль кромки 12-мильной границы территориальных вод КНДР, а ночью удалялся в нейтральные воды – подальше от границы.
Первый тревожный звоночек прозвенел вечером 21 января. На дистанции три мили вахтенные обнаружили корабль – его идентифицировали как малый противолодочный корабль (МПК) советского проекта, но вот кому он принадлежал – СССР, Китаю или КНДР – определить не удалось. Впрочем, Бучера больше беспокоил другой вопрос – удалось ли экипажу МПК заметить и определить, кто и что перед ними? На «Пуэбло» решили, что их не заметили, и не стали сообщать об этой встрече своему командованию, чтобы не обнаруживать себя.
Утром 22 января разведчик подошел к северокорейскому Вонсану и приступил к своей обычной работе – перехвату и регистрации излучений РЛС прибрежного наблюдения КНДР.
Тем временем в соседней Южной Корее разворачивались крайне драматические события – в Сеуле северокорейский диверсионный отряд совершил попытку покушения на президента Пак Чон Хи. Попытка была неудачной, но атмосферу в регионе она накалила до предела. Обстановка на Корейском полуострове стала максимально взрывоопасной. На борту «Пуэбло» об этом инциденте ничего не знали. И потом никто толком так и смог объяснить, почему же капитану Бучеру ничего не сообщили об этом тревожном событии. Позже, во время следствия, звучала такая версия – просто решили не нервировать командира корабля. Авось, все обойдется…
Впрочем, «Пуэбло» уже давно находился «под колпаком» северокорейской и советских разведок, которые отслеживали все его передвижения. Эта версия подкрепляется тем фактом, что за все время работы американца вдоль корейских и советских границ его «шпионский улов» был весьма скромный – все важные военные объекты, которые находились в зоне наблюдения американца, просто отключали РЛС, оставляя «Пуэбло» ни с чем.
Утром 23 января на горизонте появился северокорейский «охотник за подлодками», возможно тот же, которого «Пуэбло» встретил накануне. Он стремительно приближался к американцам и флажным семафором требовал идентифицироваться и застопорить ход.
Капитан Бучер ответил стандартной отговоркой: «Ведутся гидрографические работы». Но корейцы не удовлетворились таким ответом. К МПК присоединились четыре торпедных катера, а в небе пронеслось звено истребителей МиГ-21.
С «Пуэбло» просемафорили «Нахожусь в международных водах!». Корейцы на эту информацию отреагировали предельно жёстко – «Отвечайте, или открываю огонь!»…
Против двух 25-миллиметровых спаренных автоматических артиллерийских установок 2М-3 со скорострельностью до 480 выстрелов в минуту, а также четырех бомбомётов «Ураган» на борту МПК у американцев был лишь пара палубных пулемётов, которые в момент захвата оказались накрыты напрочь обмерзшим брезентом. Силы были катастрофически неравны.
Командир распорядился поднять американский флаг, параллельно отдавая приказ уничтожить секретное оборудование и документы. Но времени уже не было. Тысячи страниц с шифрами и отчётами, а также часть аппаратуры (включая сверхсекретную шифровальную машину KW-7) уничтожить так и не успели.
Капитан Бучер все же предпринял отчаянную попытку предотвратить захват, пытаясь вырваться в открытое море. Но у старой посудины с максимальным ходом в 12 узлов не было никаких шансов сбежать от пяти скоростных кораблей. К тому же, корейские моряки весьма умелыми действиями фактически затолкали «Пуэбло» в территориальные воды КНДР.
Вскоре корейцы поняли, что пока они гоняют американцев по заливу, на корабле идёт уничтожение документов и оборудования. С МПК дали сигнал «Лечь в дрейф, или буду стрелять» и тут же открыли огонь из своих орудий. «Пуэбло» застопорил ход, и обстрел тут же прекратился.
Получив команду «Следуйте за мной», американцы малым ходом последовали за противолодочным кораблем. Затем неожиданно остановились, на что с МПК ответили огнём из автоматических пушек. Капитан Бучер и двое моряков получили ранения, а один из членов экипажа погиб. Затем на «Пуэбло» высадилась абордажная команда и взяла управление кораблем на себя. Корабль был захвачен и отконвоирован в корейский порт Вонсан.
На 13 сообщений с просьбой о помощи «Пуэбло» получил многообещающий ответ: «Попытайтесь продержаться как можно дольше. Мы отдали приказ командованию в Южной Корее выслать истребители-бомбардировщики F-105. Удачи!». Но как будто в насмешку этим обещаниям вместо ожидаемых F-105 снова прилетели корейские МиГи.
Командование тихоокеанского флота США так и не решилось проводить силовую операцию по спасению корабля под носом СССР и Китая.
В Вонсане для американцев начался настоящий кошмар. «Смерть проклятым американским мерзавцам!» – яростно кричала возбужденная толпа местных жителей, встречавшая пленников на берегу.
Пленный экипаж прогнали сквозь негодующую толпу, посадили на машины и повезли на ж/д вокзал. Оттуда поездом в обычных «теплушках» отправили в Пхеньян. Во время 12-часового переезда в столицу прямо в вагонах корейские военные начали допросы захваченных моряков.
Столкнувшись с жёстким обращением во время допросов американцы пытались что-то объяснить корейцам про требования Женевской конвенции, но те на ломанном английском отвечали – эти требования распространяется только на воюющие страны. А США и КНДР не находятся в состоянии войны. Более того, «Пуэбло» является шпионским кораблем, а потому вы не военнопленные, а шпионы, и все ваши претензии и ссылки на Конвенцию необоснованны.
Экипаж американского корабля USS Pueblo в плену. Фото: Бьёрн Кристиан Тёрриссен, CC BY-SA 4.0, via Wikimedia Commons
В тюрьме Пхеньяна допросы «с пристрастием» продолжились. Естественно, особый интерес представляли не столько простые матросы, сколько сотрудники АНБ – операторы электронной разведки, которых, напомню, на борту «Пуэбло» было 29 человек, и офицеры. Было с кем работать. И не все пленники проявили стойкость при допросах. Некоторые весьма подробно рассказывали о содержании своей секретной службы.
Сколько и какие именно секреты удалось узнать доподлинно неизвестно. Но с учетом того, что корабль был напичкан новейшей аппаратурой радиоэлектронной разведки, а еще на его борту находилось около тонны секретной документации (многочисленные описания и руководства по обслуживанию аппаратуры и шифровальному оборудованию, шифры, коды и тп), большую часть которой американцы не успели уничтожить, то смело можно утверждать, что выудить удалось немало.
Кстати, эти самые сотрудники АНБ в процессе уничтожения секретов повели себя довольно непрофессионально. На борту было немало подручных средств и инструментов (около 50 гранат, стрелковое оружие, пожарные топоры и пилы и тп), с помощью которых можно было уничтожить оборудование, но ими по какой-то причине в полной мере не воспользовались.
Потом, после освобождения, американцы утверждали, что допрашивающие их корейские военные были некомпетентны в вопросах радиоэлектронной разведки, и просто ничего толком не поняли из того, что им рассказали пленники. Но это стремление выставить противника круглым идиотом была лишь слабой попыткой занизить уровень понесенного ущерба и степень своей вины.
Тем более, что среди тех, кто принимал участие в изучении показаний, которые давали американцы, а также трофеев (и аппаратуры и документации), были не только северокорейские военные. Довольно быстро к ним присоединились специалисты из МО СССР, КГБ и ГРУ, а также специалисты из «советской оборонки». В частности, в КНДР были откомандированы сотрудники ВНИИ-108 – одного из ведущих советских предприятий по разработке радиоэлектронной аппаратуры. Так что все утверждения, что «коммунистам» ничего толком не удалось выяснить, выглядели смешно.
Кстати, американцы были уверены в том, что «комми», даже получив таблицы кодов и шифры, все равно не смогут взломать систему шифрованной связи. После инцидента с «Пуэбло» они не стали ничего менять в используемых методах шифрования. В АНБ свято верили, что их электроника и методы криптографии никогда не будут «скомпрометированы». А зря!
Секретный криптотелеграф KW-7 (кодовое название ORESTES). Фото: Public domain, via Wikimedia Commons
В этой истории есть еще один любопытный момент, который заставляет некоторых исследователей (впрочем, как и агентов ФБР) утверждать, что захват корабля был произведен не случайно, а по «заказу» из Москвы.
И вот почему. В 1967 году советской разведке удалось завербовать некоего Джона Уокера (по другим данным, этот Уокер сам проявил инициативу и предложил свои услуги КГБ), который служил в Норфолке, в штабе ВМС США, и имел доступ к секретной информации, в частности к ключевым таблицам шифровальной машины KW-7 (кодовое название ORESTES) и описанию криптографических систем США.
Так что к моменту описываемых событий СССР уже исправно получал американские шифры и коды, используемые ВС США, и теперь для полноты картины Москве было необходимо получить сам криптотелетайп. Как раз такой аппарат и был установлен на «Пуэбло». После захвата корабля Москва его заполучила, и потом вплоть до 1974 года «читала» всю американскую переписку. По некоторым оценкам за этот период советская разведка расшифровала около миллиона американских секретных сообщений.
Переговоры о возвращении экипажа начались уже 24 января. Встречи американской и северокорейской делегаций проходили в Доме переговоров в местечке Панмунчжом, расположенном в демилитаризованной зоне. Но они быстро зашли в тупик.
Генерал Пак Чун Гук, представлявший КНДР, чуть ли не смеялся в лицо американскому контр-адмиралу Джону Смиту, который требовал немедленного освобождения и членов экипажа и корабля. Американская сторона настаивала на безусловном освобождении моряков на том основании, что корабль был захвачен неправомерно, так как он в момент захвата находился в международных водах.
Корейцы же утверждали, что корабль-шпион зашел в территориальные воды КНДР, где «совершал преднамеренные провокационные действия», и требовали от Вашингтона публичных и официальных извинений за «агрессивный акт».
«Наша пословица гласит: «Только глупая собака лает на луну». Я могу лишь сожалеть, что вас, адмирал, несмотря на возраст и положение, ваши руководители вынуждают вести себя по-хулигански, озвучивая здесь сумасшедшие намерения военного маньяка Джонсона. Ради долларов и куска хлеба для продолжения жизни вы, наверное, так же ревностно служили Кеннеди. Если вы хотите избежать его печальной участи, не слишком усердствуйте в оскорблении нашего гордого и справедливого народа».
В Белом Доме считали требования корейцев неприемлемой капитуляцией, и приносить извинения отказывались. Но и предпринимать какие-то активные действия не решались. Штаты, уже по уши втянутые во Вьетнамскую войну, явно не спешили начинать новый военный конфликт с КНДР (за которой стояли Китай и СССР), отдавая себе отчет, что эскалация конфликта может привести к очень серьезным последствиям.
Госдепартамент США даже обращался в МИД СССР с просьбой повлиять на руководство КНДР. Американцы были уверены, что Советский Союз, на правах «старшего брата» сможет убедить своего союзника выдать пленных моряков. Однако, советский МИД в лице замминистра, посоветовал Госдепу обратиться к руководству КНДР напрямую, чтобы корейцы не расценили «непрямые контакты» как снижение своего суверенитета и зависимость от «старшего брата».
Правда, здесь не обошлось без некоторого лукавства – в то время отношения между СССР и КНДР были не столь прямолинейные и однозначные, чтобы Пхеньян безоговорочно выполнял «рекомендации» Москвы. Руководство КНДР весьма искусно лавировало между Москвой и Пекином, играя на их противоречиях, максимально сохраняя свою независимость. Так что Пхеньян запросто мог проигнорировать просьбу Кремля, а это уже было бы неприемлемо для имиджа политического руководства СССР.
На схеме отмечено 17 мест, где по утверждению властей КНДР корабль нарушил границу и вошёл в её территориальные воды. Фото: Национальный музей ВМС США, Public domain, via Wikimedia Commons
Дипломатическая война затянулась на 11 месяцев и стала настоящей проверкой нервов у всех участников процесса. Естественно, больше всего испытаний выпало на долю захваченного экипажа.
Надо ли объяснять, что всё это время условия жизни (правильнее было бы сказать – условия содержания) пленников были максимально далеки от санаторных. Корейцы отнюдь не церемонились с американскими шпионами. Скудная, а порой просто отвратительная, еда, бетонные стены холодных тюремных камер, насквозь продуваемых сквозняками, бесконечные допросы, постоянные избиения – в конце концов все это сломило капитана Бучера и он подписал «признательные» показания. Правда текст этих признаний был таковым, что ни у кого не оставалось сомнений, что он написан не Бучером. Командир «Пуэбло» подписал бумагу, составленную северокорейцами.
Прорыв в переговорах наступил только в декабре 1968 года. Американская сторона пошла на беспрецедентный шаг. Вашингтон согласился подписать документ, в котором признавал вторжение шпионского корабля в территориальные воды КНДР и приносил извинения от имени правительства США. Но...
Перед подписанием документа глава американской делегации генерал Вудворд публично заявил, что делает это исключительно ради освобождения пленных моряков, а все их признания не имеют значения, потому что добыты с применением силы. Как ни удивительно, но это устроило всех.
КНДР смог сохранить лицо, добившись «извинений» от своего врага, но и США лица не потеряли, так как предварительно заявили, что все эти признания и извинения ничего не стоят и ничего не значат, поскольку сделаны лишь ради спасения людей из рук кровожадного режима.
23 декабря 1968 года, ровно через 11 месяцев после захвата, измождённый экипаж пересёк «Мост Невозврата» в Панмунджоме и, оказавшись на территории Южной Кореи, обрёл свободу. Сразу после этого генерал Вудворд «отозвал» свою подпись под признательным документом.
Экипаж «Пуэбло» вернулся домой. А вот сам корабль остался в КНДР. Возвращать его корейцы категорически отказались.
Для КНДР этот корабль стал символом триумфальной победы над США – главным идеологическим врагом.
Для США USS Pueblo стал вечным напоминанием о громкой и безответной пощечине. Он до сих пор числится в составе ВМС США, являясь единственным американским боевым кораблём, почти полвека находящегося в плену.
Для многочисленных исследователей корабль стал «героем» одной из самых абсурдных и опасных историй холодной войны, которая могла вновь поставить мир на грань масштабной войны.
С 1995 года «Пуэбло» стоит на приколе у набережной Тэдонган в Пхеньяне, являясь центральным экспонатом Музея победы в Отечественной освободительной войне. Бессменным экскурсоводом на корабле служит старший полковник Ким Чжун Рок, который в звании капитана командовал досмотровой группой, взявшей его на абордаж.
Америка своих моряков встречала как национальных героев. Но не вся. Командование флота было в ярости и требовало начать судебное разбирательство – впервые за 160 лет корабль ВМС США сдался без боя. И это было унизительно.
Меньше чем через месяц после возвращения экипажа на родину, в США началось расследование этого инцидента. После 200 часов заседаний и опроса 140 свидетелей, Следственная комиссия 13 марта закрыла слушания и удалилась для выработки вердикта. В начале мая этот вердикт был озвучен – ВМС США рекомендовалось выдвинуть обвинения против Ллойда Бучера, который не смог защитить корабль, а также против лейтенанта Стивена Харриса, представителя АНБ, который не обеспечил уничтожение секретных материалов и оборудования, находившихся на корабле.
Экипаж «Пуэбло» после возвращения из плена, январь 1969 г. Фото: Военно-морской флот США, Общественное достояние, via Wikimedia Commons
Казалось бы, что офицеров «Пуэбло» после 11 месяцев кошмара в плену у «коммунистов» ждет еще и тюремный срок на родине. Но приказом министра ВМС США Джона Чаффи, дело было прекращено. Официальный предлог звучал вполне «гуманно» – мол люди и так настрадались за время плена, зачем еще? Однако, реальные причины были иные. В процессе слушаний всплыли весьма нелицеприятные факты, которые бросали тень уже на командование флота. Поэтому флотское начальство решило дело по-тихому прикрыть, во избежание громкого скандала и ненужных вопросов со стороны общественности и СМИ.
Дело против Бучера закрыли. Дела против его флотского начальства и высокопоставленных лиц в АНБ, отправивших «Пуэбло» на задание, не обеспечив надежного прикрытия, и бросивших его в опасности, даже не открывались. В марте 1969 года, не дожидаясь выводов Следственной комиссии, ушел в отставку директор АНБ. Вслед за ним на пенсию вышел и командующий Тихоокеанским флотом США. По факту, за эту позорную для американского флота историю так никто не ответил.
Капитану Бучеру после инцидента с «Пуэбло» командование кораблем уже больше не доверяли. В 1973 году в возрасте 43 лет он уволился с флота.
Вашингтон многократно заявлял, что возвращение «Пуэбло» является приоритетной задачей американской внешней политики, но дальше пафосных заявлений так ничего и не продвинулось. Американский корабль-разведчик всё так же стоит у набережной Пхеньяна, а старший полковник Ким Чжун Рок всё так же рассказывает туристам, как маленькая социалистическая страна победила лидера империалистического мира.
