Кандидат геолого-минералогических наук, доцент Кубанского государственного университета Татьяна Любимова рассказала, как ведется восстановление береговой линии после экологической катастрофы.
Анапские пляжи начали восстанавливать. За несколько месяцев ликвидации последствий крушения танкеров в Черном море отсюда были вывезены десятки тысяч тонн замазученного песка. Теперь завозят новый, максимально похожий на «родной».
Пока работы идут на тестовом участке длиной в километр. Для чего это делают и как на подобное вмешательство может отреагировать природа, мы спросили у одного из авторов проекта по восстановлению песчаных пляжей в Анапе и Темрюкском районе кандидата геолого-минералогических наук, доцента Кубанского государственного университета Татьяны Любимовой.
– Татьяна Владимировна, почему нельзя было довериться природе и подождать, пока все само собой восстановится? Ведь волны и ветер перемещают песок и со дна моря, и с песчаных барханов.
– Все дело в том, что изъятие большого объема песка привело к изменению профиля береговой полосы. Да, природа сама создаст новое равновесие, но в нашем случае это может произойти за счет уменьшения ширины пляжей. Если не вмешаться в этот процесс, то за счет интенсивного размыва от стометровых анапских пляжей может остаться метров двадцать.
Сейчас на тестовом участке уровень пляжа подняли на 50–70 сантиметров, но это не значит, что берег кардинально поменяется по сравнению с тем, что было до катастрофы. Песок будет развеиваться штормами, размываться волнами, и уже через год-два все вернется к первоначальному виду.
– Многих очень беспокоит вопрос: не приведет ли к экологической катастрофе такое вмешательство, ведь песок привозят из других мест?
– Именно для того, чтобы свести последствия к абсолютному минимуму, мы проводили множество исследований в ходе работы над проектом – отбирали пробы, подбирали аналоги. Сразу отказались от идеи завозить речной песок, как предлагали некоторые наши коллеги из других научно-исследовательских институтов. Это совершенно другие пески, они нам не подходят.
Мы рекомендовали для использования пески, которые были частью Черного моря в далеком прошлом, а со временем оказались на суше. Из предложенных вариантов для тестовых работ был выбран карьер недалеко от Анапы, в Темрюкском районе. Это согласовали со специалистами Роспотребнадзора. Песок там максимально идентичен и по размеру, и по составу. Да, в нем чуть меньше ракушки. Но мы понимаем, что природа быстро восполнит этот недостаток – в течение года в море идет естественное отмирание моллюсков, а ракушки выносит на берег. Скоро состав песка здесь станет таким же, как был несколько лет назад.
– Есть ли в мировой практике примеры подобного изменения береговой линии руками человека, когда на пляж завозится песок из других мест?
– Что далеко ходить – рукотворный песчаный пляж есть в Геленджике. Он существует много десятилетий, что, как мы видим, ни к каким экологическим катастрофам не привел.
Проводили восстановление песчаного пляжа и на Балтике, в Калининграде. Там такое же мелководное море, как у нас, только холодное. Берег приходится спасать, потому что происходит абразия и вода активно наступает на сушу. Но там подходящий песок берут с морского дна, а не завозят издалека.
– Вы не рассматривали вариант такого же пути в Анапе?
– У нас, в отличие от Калининграда, есть один важный нюанс: наиболее подходящий песок находится слишком близко к берегу. Экосистема – очень тонкая вещь. Мы можем выровнять береговую линию, но при этом под водой сделать углубление – и природа вновь будет искать равновесие, как-то компенсировать это. Как бы не стало хуже. Последствия смоделировать сложно. Поэтому мы в проекте, конечно, описали такой вариант решения как один из возможных, но с оговоркой: главное – не навредить.
– А почему нельзя было вернуть на берег тот песок, который прошел очистку от мазута?
– Решение в этом вопросе принимали не мы, какие аргументы стали решающими, я могу только предположить. Науке известны два способа очистки – биологический и термический. В первом случае нефтепродукты поедают бактерии, и это очень длительный процесс. А нам нужны десятки тонн песка уже сейчас.
Второй способ – когда мазут выжигается под действием очень высоких температур. И в результате горения могут разрушаться различные минералы, обломки горных пород, из-за чего состав песка становится другим. А общей задачей и ученых, и органов власти было найти способ восстановления пляжа, при котором берег будет максимально таким же, как до катастрофы. Поэтому, насколько я знаю, песок после очистки решено использовать в строительстве и дорожной отрасли.
– Местные жители говорят, что до чрезвычайной ситуации анапский песок был особым, чудодейственным и лечебным. Что думают об этом ученые? Обнаружился ли в ходе исследований какой-то уникальный компонент?
– Никаких уникальных компонентов, к сожалению, мы не обнаружили. Основа песка – кварц и ракушка, которую море раздробило и обточило до размера песка. Именно благодаря большому содержанию ракушечника песок имеет такой красивый цвет и называется «золотым».
Что касается лечебных свойств – ну разве что лежание на разогретом песке по эффекту может напоминать баню, хорошо прогревает все мышцы. Других вариантов я найти не могу. Но, уверяю, с этой точки зрения привезенный из Темрюкского района песок будет не менее лечебным. Мы в отчете об исследованиях около ста страниц посвятили доказательствам того, что песок идентичен. Да, не на сто процентов. Но стопроцентного совпадения не было бы даже с тем песком, что находится совсем рядом, под водой вблизи берега.
– Предложенный вами проект предполагает разовую подсыпку или их будет несколько?
– Сейчас проводится отсыпка только на одном участке, она станет показателем того, как будет дальше развиваться ситуация. Возможно, в проект будут внесены какие-то коррективы, и после этого он будет применен на всей пострадавшей территории. Я склоняюсь к тому, что, скорее всего, отсыпка будет разовая, но точно можно будет сказать чуть позднее.
– А если под слоем нового песка останется мазут?
– Ничего страшного в этом нет. Это только огромные залповые выбросы – катастрофа. А с учетом того, что основную часть мазута уже убрали, остальное сделает природа. Маленькие частички мазута, которые могли где-то остаться, от солнца и холода стираются и превращаются в мелкую дисперсную субстанцию. Все переработается микроорганизмами.
Нефтяникам хорошо знакомы такие примеры восстановления природы. Когда на скважине или трубопроводе происходит авария и разливаются нефтепродукты, вся растительность вокруг, конечно, погибает. Но если приехать на это место через год-два, то новые растения будут гуще, выше, мощнее прежних. Потому что переработанная органика действует как удобрение. Может быть, аналогия здесь и не прямая, но процессы, на мой взгляд, схожи.
