В краевом наркологическом диспансере в течение 15 лет помогают людям, живущим рядом с зависимыми. Часто эти люди нуждаются в поддержке, хотя сами этого не понимают. С виду они кажутся вполне здоровыми.
Каждую субботу ровно в 11.00 на улице Тюляева в Краснодаре открывается дверь, о которой большинство горожан не знают. Никаких очередей, никакого направления от врача. Люди приходят сами – тихо, часто впервые – и садятся в круг.
Сюда приходят близкие и родственники зависимых: их жены, матери, взрослые дети, мужья – те, кто годами живет рядом с болезнью. Они не заметили, как чужая жизнь стала главной, а своя – второстепенной.
«Школа психологического здоровья» при краевом наркологическом диспансере существует с 2011 года. Это единственное на Кубани место, где бесплатно занимаются не только с зависимыми, но и с их родными и близкими.
Специалисты давно ввели в обиход отдельный термин – созависимость. Звучит академично, но суть простая и жестокая: когда один человек в семье начинает употреблять, остальные незаметно для себя начинают строить всю свою жизнь вокруг его болезни. Контролировать. Спасать. Прикрывать. Ждать. Снова спасать.
Это не преданность и не любовь в чистом виде. Это отдельное расстройство поведения. Болезненное желание управлять жизнью другого взрослого человека, игнорируя собственные потребности. Состояние, при котором человек теряет себя – медленно, незаметно, искренне полагая, что просто помогает близкому.
Обращаясь в диспансер, родственники зависимых в большинстве случаев даже не догадываются, что помощь в первую очередь нужна им самим.
В авиации есть правило, которое знают все, кто хоть раз летел самолетом: при разгерметизации кислородную маску надевают сначала на себя, потом – на ребенка. Не потому, что ребенок менее важен. Потому что без кислорода взрослый потеряет сознание за несколько секунд и уже никому не поможет.
Психологи краевого диспансера пользуются этой метафорой неслучайно. Поведение всех членов семьи взаимосвязано. Улучшение состояния одного неизбежно отражается на другом – и наоборот. Родственник, который научился не растворяться в чужой зависимости, меняет динамику всей семьи. Иногда он дает зависимому тот самый толчок, которого не давали годы уговоров и скандалов.
«Школа психологического здоровья» – это цикл из 12 групповых занятий. Каждое посвящено отдельной теме: природа зависимости и созависимости, новые модели поведения, психоэмоциональная устойчивость, границы, которые не умеют выстраивать те, кто слишком долго жил чужой болью.
Прийти можно на любом этапе – не обязательно с самого начала. Запись не нужна. Вход свободный. На занятиях действует принцип анонимности: никто не узнает, что вы здесь были, и не попросит называть имена.
Занятия каждую субботу в 11.00: Краснодар, ул. Тюляева, 16. Темы обновляются еженедельно на сайте диспансера – нарко23.ру.
Справки по дополнительным вопросам: 8 (861) 245-45-02.
Почему созависимость разрушает семью и как помочь, не навредив
Когда специалистов просят составить собирательный портрет родственника созависимого, чаще всего получается примерно одно и то же. Женщина от 35 до 50. Она работает, следит за домом, воспитывает детей. Встает рано, ложится позже всех. И давно не помнит, когда последний раз думала о себе.
Каждый вечер ждет его возвращения, в каком он виде явится… Просто потому что любит.
У этого состояния есть медицинское название. И есть выход. Корреспондент «КН» поговорил на деликатную тему созависимости с клиническим психологом Анной Кулаковой, которая давно работает в краевом наркодиспансере не только с зависимыми пациентами, но и с их родственниками.
– Анна Константиновна, созависимость – это все-таки болезнь или черта характера?
– Это болезнь. С четкими диагностическими признаками: повторяющиеся навязчивые мысли, отрицание проблемы, иллюзия контроля. Человек искренне убежден, что управляет ситуацией, хотя контроль давно потерян. Это не слабость, не мягкость характера и не избыток любви. Это выученная модель поведения, которая формируется в ответ на хаос рядом. Реакция психики на травму.
– Как это начинается?
– Часто – в детстве. Представьте девочку, которая растет в семье, где отец пьет. Дома – крики, конфликты, непредсказуемость. Она любит обоих родителей. И начинает подстраиваться: быть удобной, не создавать проблем, сглаживать углы, чувствовать вину за то, в чем не виновата. Постепенно это становится ее способом существовать в мире – контролировать, опекать, спасать. Потом она вырастает. Выходит замуж. И механизм запускается снова – уже с собственной семьей.
– А если человек не из такой семьи?
– Созависимость может сформироваться и во взрослом возрасте – постепенно, незаметно, когда рядом оказывается зависимый. Просто у тех, кто рос в проблемной семье, почва уже готова. Когда я провожу диагностику, у большинства созависимых взрослых вижу клинически выраженную тревогу и депрессию. Это не «переживания» в бытовом смысле. Это состояние, которое мешает нормально жить и требует лечения. Точно так же, как требует лечения сама зависимость.
– Кто чаще всего к вам приходит?
– Женщины 35–50 лет. Матери и жены. Хотя бывают и мужчины, и подростки – дети из таких семей.
– Почему чаще женщины?
Отчасти потому что у матери совершенно особая эмоциональная привязанность. Она помнит сына младенцем. Для нее он по-прежнему тот чудный мальчик – независимо от того, сколько ему лет и что он успел натворить. Это не патология чувств, а та же самая любовь. Но она при определенных обстоятельствах становится ловушкой. До 35 люди, как правило, еще надеются справиться сами. После – понимают, что не получается. И приходят.
– Иллюзия помощи. Что это такое?
– Созависимые искренне верят, что помогают. Мать дает деньги, потому что жалко. Жена звонит на его работу и говорит, что он заболел, потому что не хочет увольнения. Вызывает скорую, замалчивает, терпит. Все это из любви. Но что происходит на самом деле? Зависимый человек живет в идеальных условиях. Все последствия его поведения кто-то берет на себя. Ему незачем меняться – ему комфортно. Такая жертвенность создает для зависимости буквально тепличные условия, в которых она процветает. Парадокс в том, что чем больше родственник старается помочь, тем глубже зависимый опускается.
– И человек не может сам это увидеть?
– Не может. В этом и состоит болезнь. У самого зависимого есть мощная психологическая защита – отрицание. «Брошу, когда захочу», «Меня никто не понимает», «Ты все выдумала» – это не упрямство и не хамство, а симптом. Человек с зависимостью тестирует реальность неадекватно: снижена критика к себе, нарушена социальная адаптация. Когда человека увольняют с работы или он приходит домой побитым – это достаточные основания, чтобы обратиться к специалисту. Уговорами и скандалами здесь уже не помочь.
– Почему работа с окружением так же важна, как лечение самого зависимого?
– Представьте – человек проходит реабилитацию, возвращается домой, а там все те же привычные модели: контроль, недоверие, гиперопека. И он снова начинает вести себя, как ребенок. Снова срывается. Не потому что слабый, а потому что система семьи не изменилась. Вылечить одного человека, не меняя поведение окружающих, – это как вставить новый зуб и продолжать грызть орехи. На одного зависимого приходится в среднем четыре-пять созависимых членов семьи. Это огромная часть уравнения, которую нельзя игнорировать.
– Есть ли наиболее яркие примеры, когда работа с созависимыми меняла ситуацию?
– Вот один из самых запомнившихся случаев. Семья распалась из-за сына, который употреблял запрещенные вещества. Вынес из дома все ценное. Родители стали обвинять друг друга, дошло до развода. Мать обратилась к нам за помощью – он не знала, что еще сделать. Через какое-то время наши занятия стал посещать ее бывший муж. Они сидели в разных концах зала. Потом появилась их 15-летняя дочь. Полгода ходили все трое – каждый со своей болью, вместе и раздельно. Но скоро я стала замечать – они садятся все ближе друг к другу. В итоге семья воссоединилась. Сын, кстати, прошел реабилитацию.
Есть и другая история. Женщина ходит к нам уже четыре года. Ее муж два года как не пьет. Казалось бы, зачем продолжать? Она объясняет: «Меня иногда все равно сносит в старые модели – становлюсь контролирующей, тревожной. Группа помогает мне возвращаться к себе». Вот это «возвращаться к себе» – и есть главное, к чему надо стремиться.
– Что значит «возвращаться к себе»?
– Созависимые люди перестают понимать, чего хотят сами. Вся их жизнь выстроена вокруг другого человека – его болезни и капризов. Мы говорим о простой вещи, которую трудно сразу принять: вы не обязаны терпеть ненормальное поведение. Ни от сына, ни от мужа, ни от кого угодно. Можно понять. Можно сострадать. Но терпеть – нет. И вам не нужно ничье разрешение, чтобы быть счастливыми. Когда человек это слышит – не читает в книге, а слышит в группе, от живых людей с похожими историями, что-то внутри сдвигается.
– Люди боятся приходить в наркологический диспансер. Страх подмочить репутацию, «закрыть» родственника...
– Начну со второго страха: принудительного лечения без добровольного согласия нет. Кроме того, наша цель – не упрятать зависимого в четыре стены, а помочь тем, кто рядом с зависимым человеком. Именно родственники находятся в зоне риска, если не знать правил поведения.
Вход на наши занятия свободный, без записи. Мы даем возможность излить душу при сохранении полной анонимности. И люди уже все больше понимают, что здесь безопасно делиться самыми деликатными проблемами. И вот что важно: когда человек не боится рассказать о своей ситуации, у него появляются силы ее изменить. Это не метафора. Это то, что я вижу каждую субботу.
Вот четыре личные истории, которые рассказали участники «Школы психологического здоровья». Здесь они прошли цикл занятий и теперь делятся опытом своего выздоровления, оказывая друг другу поддержку.
Татьяна, 54 года
Сначала отец. Потом муж. Следом в зависимость попал сын. Пять лет депрессии, психиатрический диагноз, больница. Пришла за помощью, когда думала: уже все! Я действовала как жертва, но поздно это осознала. За последние полтора года сменила две работы, нашла дело, которое приносит удовлетворение. Сын – золотой медалист, когда-то бросивший престижный московский вуз, – сам выбрал новую профессию, заработал на учебу и вышел на первое место работы. Даже если что-то пойдет не так – это больше не будет крахом для меня. У него теперь своя жизнь. У меня – своя.
Наталья, 59 лет
– Муж повторял: «Потребляю и буду потреблять». Я боролась – контролировала, ругалась, ждала, когда дурь выйдет, и верила, что все еще наладится. На психологической консультации в диспансере услышала фразу, которая меня потрясла: «Тебе это выгодно». Что муж употребляет – выгодно? Осмыслить это было очень сложно. Но именно с этой точки начался разворот. Я была тревожной круглосуточно. Даже радостные моменты не держались – тут же смывало очередным скандалом. Сейчас я поняла: перемены в семье начинаются только тогда, когда меняешь собственное отношение к происходящему.
Светлана, 56 лет
Пришла на занятия «Школы психологического здоровья» 15 лет назад из-за проблем с сыном – алкоголь плюс психотропы одновременно. Чем только его не лечила. Когда его положили на реабилитацию, врачи сказали: помощь нужна и мне тоже. «Зачем мне лечиться? Я ведь нормальная», – это было мое отрицание. Но доверие к специалистам пересилило. И на первой же лекции перевернулось что-то внутри: оказалось, что своими руками я годами только усугубляла ситуацию. Я постепенно исчезала, растворялась в чужой судьбе. Сегодня мне ясно: участие в группах – это не курс лекций с итоговой корочкой. Меняется мышление. Медленно, но насовсем.
Диана, 46 лет
«Наша группа спасла мне жизнь», – это не метафора. Из-за зависимости мужа у меня развилось тревожно-депрессивное расстройство с такими болячками, как тахикардия, температура, невозможность ходить. Больница. Спасла помощь специалистов. Когда улучшилось душевное состояние, прошли и физические недуги. Я перестала «спасать» мужа – кодировать, искать знахарей. Сосредоточилась на детях (на них прежде срывалась) и на себе. Произошло неожиданное: муж, которого я годами пыталась заставить лечиться, сам побежал к врачам. Когда я его заставляла, ничего не помогало. Но вот у него появилось свое желание – и стало помогать.
После прохождения курса «Школы психологического здоровья» родственники зависимых могут продолжить свое выздоровление в группах взаимопомощи «Ал-Анон» и «Нар-Анон». Уже более 75 лет эти группы существуют в России и во всем мире, где родственники зависимых делятся своим опытом выздоровления и оказывают поддержку друг другу.
Одна из таких групп работает в краевом наркологическом диспансере.
Адрес ближайшей к вам группы можно узнать по этим телефонам.
Содружество «Ал-Анон»:
8 (928) 880-01-14
8 (918) 241-88-32
Содружество «Нар-Анон»:
8 (951) 822-60-90
