Необычная жизнь Ивана Беляева, офицера российской армии, ставшего начальником Генштаба армии Парагвая, этнографом и защитником южноамериканских индейцев чамакоко.
19 апреля 1875 года в семье капитана Тимофея Михайловича Беляева, служившего во 2‑й Лейб‑гвардейской артиллерийской бригаде, родился пятый ребёнок – Иван. Через несколько дней после его появления на свет мать ребёнка умерла. Спустя год отец женился повторно, но мачеха не смогла наладить отношения с детьми Тимофея Михайловича от первого брака, и они во многом оказались предоставленными сами себе.
По мере взросления Иван всё больше погружался в чтение, находя в книгах замену родительскому вниманию. Его любимыми произведениями стали романы Фенимора Купера и Майн Рида, а также разнообразные географические атласы, карты и справочники, которые в изобилии хранились в домашней библиотеке.
Однажды Иван нашёл атлас XVII века с планом Асунсьона – столицы Парагвая. Эта находка так его увлекла, что он продолжил изучать историю далёкой южноамериканской страны, не ведая того, что много лет спустя Парагвай станет его второй родиной. Но это произойдёт ещё не скоро, а пока жизненный путь Ивана Беляева развивался вполне предсказуемо для выходца из его среды.
Рождение в семье военных (прадед Леонтий Трефурт был адъютантом Суворова, дед Михаил Алексеевич – генерал‑майором, отец – комендантом Кронштадтской крепости) предопределило судьбу Ивана Беляева: сначала учёба в кадетском корпусе, затем в Михайловском артиллерийском училище, а потом, естественно, военная служба.
Иван Тимофеевич Беляев в чине поручика российской армии, 1900 г./ Исторический Вестник, № 12. 1900 г. Фото: Общественное достояние, via Wikimedia Commons
В 1913 году Иван Тимофеевич, уже в чине подполковника, разработал «Устав горной артиллерии, горных батарей и горно‑артиллерийских групп». В своих трудах он систематизировал правила и схемы взаимодействия артиллерии с другими родами войск. Уже через год, с началом Первой мировой войны, разработанный им Устав стал одним из основных руководящих документов для российской артиллерии.
В начале войны Иван Тимофеевич командовал 1‑м Кавказским стрелково‑артиллерийским дивизионом, непосредственно участвовал в боях, где и получил серьёзное ранение. Лечение проходил в госпитале под Петроградом, после чего вернулся на фронт. В боях за Карпаты проявил личное мужество при «спасении артбатальона» и был представлен к Георгиевскому кресту. В 1916 году Беляев возглавил гаубичный дивизион и участвовал в «Брусиловском прорыве». Год спустя он получил звание генерал‑майора.
Будучи убеждённым монархистом, Беляев не принял Октябрьскую революцию и в 1918 году попал в Добровольческую армию, где сначала руководил артиллерией у генерала Романовского, а потом возглавлял службу снабжения у Деникина.
Однако позднее Деникин снял его с этой должности из‑за того, что Беляев был против применяемой тогда бесконтрольной реквизиции продовольствия у местного населения и настаивал на создании особых подразделений, препятствующих этой порочной, как он считал, практике. После того как командующим Добровольческой армии стал генерал Кутепов, Беляев получил пост начальника артиллерии.
В 1920 году, пройдя с боями Дон, Кубань и Кавказ, Беляев вместе с остатками Белой Гвардии был вынужден бежать – сначала в турецкий Константинополь, а затем в Болгарию.
Покидая Родину на уходящем из Новороссийска корабле, Иван Тимофеевич скорбно заметил: «История моей жизни закончилась. Начался Роман». Вся его последующая жизнь в качестве эмигранта подтвердила эти предчувствия в полном объёме…
К 1923 году отношение болгарских властей к эмигрантам из России стало ухудшаться, вследствие чего Беляев решил перебираться в Аргентину, которая в начале ХХ века была второй после США страной, куда шёл основной поток русской эмиграции. В 1923 году в Аргентине насчитывалось более 100 тыс. переселенцев из России, которых привлекали хороший климат и плодородные земли этой страны. Там Беляев хотел создать колонию русских эмигрантов, придерживающихся патриотических убеждений. Но эта идея не получила одобрения ни у аргентинских властей, ни у русских эмигрантов, уже живших в стране. Не получив поддержки в Аргентине, Беляев принял решение переехать в Парагвай.
Проиграв войну 1864–1870 гг. против «Тройственного альянса» (Бразилия, Аргентина, Уругвай), Парагвай потерял более 30 % своей территории и почти 70 % взрослого мужского населения. Восстановление экономики шло с огромным трудом – страна испытывала огромный дефицит квалифицированных кадров. Остро нуждаясь в специалистах самого разного профиля, в том числе военного, президент Парагвая принял предложение Беляева о создании «русской колонии» с условием привлечения в страну высококвалифицированных специалистов.
Летом 1924 года военный министр Скенони передал Беляеву согласие президента Парагвая на создание колонии. Одним из главных требований парагвайских властей было привлечение в страну инженеров, дорожных строителей, геодезистов, конструкторов, которым было обещано предоставить жильё и довольно высокое жалованье – от 2,5 до 5 тысяч песо (примерно как у депутатов местного парламента).
Сам же Беляев, перебравшись в Парагвай, сначала получил должность преподавателя фортификации в Военной школе, а потом ему было предложено перейти в Министерство обороны и заняться исследованием труднодоступного и малоизученного парагвайского региона Чако‑Бореаль, расположенного на границе с Боливией. По свидетельству историков, жители региона говорили на своем языке и почти не общались с другими парагвайцами.
С 1924 по 1931 год Иван Тимофеевич организовал и провёл 13 экспедиций продолжительностью от нескольких недель до 6 месяцев с целью изучения местности и составления карт, в том числе с учетом военных аспектов. По итогам этих экспедиций регион Чако-Бореаль перестал быть «терра инкогнито» для парагвайских властей.
Заслуги Беляева в изучении этой территории были высоко оценены не только на государственном уровне Парагвая, но и в научной среде – участники первого Конгресса Панамериканского института географии и истории в 1932 году отметили вклад Беляева в сбор и систематизацию сведений об этом некогда «таинственном» регионе, причём сведений не только географических, но и этнографических.
Параллельно с изучением географии региона Беляев изучал язык индейских племён макка и чамакоко, записывал и переводил их устные сказания, поэмы и легенды, изучал их обычаи, нравы и религию. Он нашёл взаимопонимание с местными индейскими племенами, которые до того момента считались довольно враждебными.
Иван Тимофеевич общался с индейцами как с равными себе, проявляя искренний интерес к их культуре и обычаям, оказывая посильную помощь. Уважительное отношение Беляева к индейцам, столь нехарактерное для других «белых людей», получило очень высокую оценку с их стороны – они почтительно называли Беляева «Белый отец». Позднее дружба с коренными народами позднее сыграла важную роль в победе Парагвая в войне с Боливией, во время которой как раз шли бои на территории Чако.
В 1932‑м между Парагваем и Боливией вспыхнул конфликт за Гран‑Чако, где предполагалось наличие нефти.
В этом конфликте Боливия имела весомое превосходство в живой силе и технике и считалась фаворитом. Её армией командовал германский генерал Ганс Кундт и ещё примерно 150 немецких офицеров, прошедших Первую мировую войну и получивших солидный опыт масштабных боевых действий на Восточном фронте.
В свою очередь, Парагвай опирался на опыт русских офицеров. В парагвайской армии, помимо генерала Беляева, служили ещё около 80 бывших офицеров российской армии. К началу войны Иван Тимофеевич занимал пост генерал‑инспектора артиллерии. Но уже весной 1933 года он был назначен на должность начальника Генштаба вооружённых сил Парагвая.
Безусловно, определяющими критериями выбора его кандидатуры на столь важный пост были богатый боевой опыт, полученный генералом в баталиях Первой мировой войны, а также его хорошее знание германской военной тактики. И в этой роли Беляев стал ключевой фигурой Чакской войны – благодаря тактике, разработанной им, Парагвай смог добиться ряда побед в важнейших сражениях, включая знаменитую битву за форт Нанава.
История сделала причудливый зигзаг – спустя 14 лет после окончания Первой мировой войны на фронте в далёкой Латинской Америке вновь столкнулись две военные доктрины – русская и немецкая.
Боливийская армия под командованием генерала Ганса Кундта опиралась на проверенную в европейских сражениях германскую тактику блицкрига – быстрое продвижение войск, лобовые удары с использованием тяжёлой техники и танков. Боливийцы под руководством немецких офицеров делали ставку на численное и техническое превосходство и планировали мощными стремительными атаками прорвать оборону противника.
Ганс Кундт, в звании обер-лейтенанта (подполковника) германской армии, 1915 год. Фото: Оскар Бранч, Общественное достояние, via Wikimedia Commons
Парагвайцы же, используя тактические приёмы, предложенные русскими, сделали упор на гибкую оборону. Они создавали эшелонированные укрепрайоны, максимально учитывающие рельеф местности, оборудованные миномётами и пулемётами. Окружали их минными полями и колючей проволокой. Хорошее знание местности (а ведь Беляев сам пешком исходил этот регион), активная разведка, диверсионные вылазки, ложные артиллерийские огневые точки парагвайцев – полностью нивелировали преимущества боливийской армии в численности, бронетехнике и авиации.
Несмотря на крайне тяжёлые природные условия боя и существенный перевес противника в живой силе и технике, парагвайцы организовали успешную оборону своих позиций, за счёт чего и смогли выиграть несколько стратегических сражений, что в итоге привело их к фактической победе в этой войне.
Вклад «русской военной мысли» в победу Парагвая отмечали и сторонние наблюдатели – в частности американский военный исследователь Дэвид Зук и чешский военный атташе в Боливии генерал Плачек.
Изнурительный трёхлетний конфликт закончился перемирием в июне 1935 года. Боливия, имея численный перевес населения почти в три раза и значительно большие ресурсы, не смогла сломить парагвайцев. Три четверти спорной территории остались за Парагваем – что стало безусловной победой с учётом изначально неравноценных условий этой войны.
После поражения Боливии в битве за форт Нанава, где боливийцы понесли тяжёлые потери, генерал Кундт был отстранён от должности. Позднее он, признавая поражение, заявил, что «русские (!) вели себя в бою как сумасшедшие». Героями Чакской войны стали около 70 выходцев из России.
Общие потери Парагвая в войне составили от 30 до 40 тысяч человек, Боливии – вдвое больше.
А вот нефть в том регионе так и не нашли.
После войны Иван Тимофеевич Беляев стал национальным героем Парагвая. В армейском резерве он оставался вплоть до 1950‑х и покинул службу, преодолев 80‑летний рубеж.
В течение всей жизни он продолжал изучать индейцев Чако, создал первые карты региона, составил словари их языков, описал племенную структуру и религию. В 1936 году он возглавил Национальный патронат по делам индейцев и основал колонию‑школу для них.
Также он последовательно выступал против насаждения индейцам чуждой культуры. В 1938 году организовал театрализованные представления с индейцами и активно поддерживал создание общества защиты прав коренных народов. При этом Беляев не забывал и про своих «соплеменников», многие годы пытаясь создать в Парагвае «Русский очаг» – центр патриотической жизни русских эмигрантов.
Активное участие Беляева и других русских офицеров в Чакской войне укрепило позиции русских эмигрантов в Парагвае, правительство которого в итоге выделило большой земельный участок для организации русской колонии. Генерал представил в парламент законопроект о правах переселенцев, предусматривавший свободу вероисповедания, национальные школы, сохранение традиций и запреты на продажу алкоголя рядом с поселениями. Однако в силу разных причин, во многом не зависящих от самого Беляева, реализовать все свои идеи и проекты на этом поприще ему не удалось.
Умер генерал Беляев 19 января 1957 года в столице Парагвая – Асунсьоне. Хоронили его как Почётного гражданина Парагвая и Почётного Генерального администратора индейских колоний – с соответствующими почестями. В некрологах его называли «апостолом борьбы за права индейцев», «русским по рождению и парагвайцем по сердцу», символом культурного освоения региона Чако.
Отпевание прошло в столице Парагвая, в русской православной церкви. Проститься с Иваном Тимофеевичем пришли не только представители русской эмиграции, военные и ветераны Чакской войны, но и сотни индейцев, считавших Беляева своим «Белым отцом».
Согласно последней воле Беляева, его тело после отпевания по православным традициям было передано совету старейшин индейских племён для погребения «среди братьев» – индейцев племени мака. После его смерти индейцы трепетно заботились о его безнадёжно больной вдове Александре Захаровой.
Вспоминая Ивана Тимофеевича, другой русский эмигрант, историк Михаил Каратеев, отмечал: «Воистину невообразимой может оказаться человеческая судьба. О русском генерале Беляеве, как таковом, через два‑три десятка лет исчезнет всякая память. Но как индейский касик – друг и благодетель этого народа – он не будет забыт, пока на земле останется хоть один чимакок. Рассказы о нём, обращаясь в легенды, будут передаваться из поколения в поколение, и, может быть, настанет такой день, когда в Чако ему воздвигнут памятник как индейскому национальному герою».
Почти полтора десятка улиц в парагвайских городах названы в честь русских иммигрантов, в том числе и в честь Ивана Тимофеевича Беляева – «Команданте Беляев» в Асунсьоне. А на западе страны, в регионе Гран-Чако, есть городок Фортин-Серебряков, названный в честь погибшего в бою есаула Серебрякова, воевавшего вместе с Беляевым. Там же установлен памятник генералу Беляеву.
