Режиссер сделал ставку на практические эффекты и съемки в настоящей Пещере Нестора в Мессении.
Кристофер Нолан раскрыл детали создания одной из самых напряженных сцен «Одиссеи» — эпизода с циклопом Полифемом, который, по замыслу режиссера, должен вызывать не восхищение спецэффектами, а подлинный, почти физический страх. В интервью постановщик объяснил, что стремился добиться ощущения «жестокой реальности», а не превратить древний миф в легкую сказку. Именно поэтому команда сделала ставку на практические эффекты и съемки в настоящей пещере, сознательно ограничив использование компьютерной графики.
Для воплощения Полифема применили гибридный подход. В ход пошли аниматроника, сложное кукловодство и масштабная 18‑метровая механическая конструкция. За «оживление» монстра отвечал Билл Ирвин, знакомый зрителям по «Интерстеллару», он не только управлял куклой прямо на площадке, но и озвучивал Полифема, создавая эффект присутствия. По воспоминаниям Мэтта Дэймона, исполняющего роль Одиссея, Ирвин все время оставался частью процесса — издавал звуки, взаимодействовал с актерами и буквально «жил» в образе чудовища.
Локацией для съемок стала Пещера Нестора в Мессении — аутентичное место, которое, по словам Нолана, кардинально изменило атмосферу сцены. Замкнутое пространство, темнота и ощущение, будто выход отрезан каменной громадой, усиливали психологическое давление. При этом съемочный процесс сопровождался вполне реальными трудностями. У входа в пещеру висел «занавес из пчел», а внутри стоял резкий запах — для достоверности в кадре задействовали сорок овец. Такие детали, по убеждению режиссера, и создают ту самую осязаемую реальность, ради которой он и отказывается от удобных, но отстраненных цифровых решений.
