Кубанские Новости
Общество
Галина Петрова

Анатолий Флеер: «Каждый, кто жил в блокаду в Ленинграде, был героем»

Анатолий Флеер: «Каждый, кто жил в блокаду в Ленинграде, был героем»
Анатолий Флеер
Фото: Михаил Ступин

Коренной ленинградец Анатолий Михайлович Флеер рассказал корреспонденту «КН», как он, будучи ребенком, выжил в блокадном городе.

О блокаде Северной столицы нашей страны немало написано книг и снято фильмов. Но самыми ценными будут всегда воспоминания очевидцев. Последние 17 лет Анатолий Михайлович живет в Армавире. В свои 85 он с удовольствием общается со всеми, кто приходит в гости. И, несмотря ни на что, радуется каждому прожитому дню.

В своей квартире блокадник встретил нас в инвалидном кресле – дает о себе знать давнее ранение. Садимся за круглым столом в гостиной, и ветеран начинает свой рассказ… Страшные дни и ночи он помнит в мельчайших подробностях.

В победе не сомневались

Толя родился в Ленинграде в семье немецкого инженера и русской крестьянки. Его отец, Михаил Флер, в 30-е годы прошлого века приехал в Россию по приглашению из Германии как специалист по строительству. Мать, простая, неграмотная девушка по имени Евгения, переехала в Ленинград на заработки из Ярославской губернии. Они познакомились в столовой, где она работала на кухне. Поженились, родился сын. Но уже вскоре убежденного коммуниста Михаила арестовали по доносу за посещение троцкистско-зиновьевского кружка. И больше маленький Толя своего отца не видел. Когда началась Великая Отечественная война, его направили из заключения на фронт, в одном из сражений Михаил Флеер погиб.

– За годы блокады мы с мамой четыре раза из-за бомбежек меняли место жительства, – погрузился в воспоминания Анатолий Михайлович. – Сначала у нас был деревянный домик – сгорел, потом квартира в кирпичном доме – разбомбили. И только в центре города, на улице Марата, задержались надолго, жили до конца войны.

В блокадном Ленинграде большую роль играли военизированные войска – местная противовоздушная оборона. Их основу составляли женщины и мальчишки. У каждого был свой фронт обязанностей по обороне города.

Когда Ленинград окружили фашистские войска, Толику было около восьми лет. Мужчины были мобилизованы на фронт, оборона города легла на плечи женщин и подростков. Дети рано повзрослели, помогали обороне, чем могли. А десятилетние мальчики и постарше уже работали на заводах у станков. Здесь же, в цеху, спали – и снова принимались за дело.

– На улице Марата мы жили в шестиэтажном доме, – рассказал Анатолий Флеер. – На первом этаже разместился штаб, в нем служили практически одни женщины. Это были военизированные войска – местная противовоздушная оборона.

На службу в такие местные войска были зачислены и Толя, и его мама, только в разные подразделения. На крыше многоэтажки был установлен пулемет в четыре ствола. Если начинался налет вражеской авиации, женщины стреляли по самолетам, а пацаны набивали в ленты патроны. Как правило, бомбили фашисты по ночам, и по нескольку часов подряд мальчики своими еще неокрепшими руками набивали десятки пулеметных лент. Ровненько, чтобы перекоса не было.

– Мы тогда сутки напролет были при деле, находились среди взрослых, – сказал блокадник. – Мыслили по-взрослому, на игры времени не оставалось. Единым целым работали на победу. И ни капельки, ни на секунду не сомневались, что она будет. Без сомнений! И, если бы потребовалось отдать жизнь за победу, уверен на сто процентов: ни на миг бы не задумались!

Страшные обязанности

Еще одну важную миссию выполняли юные члены военизированных отрядов – дежурство на крышах. Надо было ждать моментов, когда враг сбрасывает на дома зажигательные бомбочки. Если вовремя их не заметил, они прожигали крышу, и дом начинал гореть.

– Нас проинструктировали, что делать: взять аккуратно зажигалку щипцами и закопать в специальный ящик с песком, – продолжил Анатолий Михайлович. – Я помню случай, как один мальчик растерялся и поступил неправильно – кинул бомбочку в бак с водой. А ведь в ней температура свыше тысячи градусов! От пара получил страшный ожог лица, зрение потерял.

После бомбежек мальчишки бежали на руины домов – слушали, может, кто-то выжил, зовет на помощь. И помогали военным разгребать завалы, видели, как доставали пострадавших людей.

– Особенно страшной для нас обязанностью было хождение по квартирам, – вспоминает Анатолий Флер. – В то время никто не закрывался в своих жилищах, и мы заходили свободно. Цель была печальная – учет умерших. Ведь кто оставался в то время дома? Маленькие дети да старики, неспособные передвигаться. Все остальные работали на заводах или на оборону. К сожалению, выживших с каждым днем было все меньше, умирали от голода и холода. Даже умирали люди тихо, без паники, не жалуясь и не крича. Вы знаете, каждый, кто жил в блокаду в Ленинграде, был героем.

Мальчишки шли по квартирам, мороз страшный был зимой, до минус 35. Анатолий Михайлович помнит, как особо жутко было первый раз увидеть лежащего без движения старичка. И надо было проверить – может, жив. Пошевелил его, а он уже окоченел.

Когда ребята находили умершего, бежали в штаб, называли адрес. Там собирали сведения, организовывали захоронение. Женщины на носилках выносили трупы, грузили их в телегу, запряженную лошадью, накрывали брезентом. Везли на кладбище, сейчас оно называется Большеохтинское. Хоронили в братские могилы – огромные воронки, сделанные военными с помощью взрывчатки. Копать могилы в огромном количестве было просто невозможно, да и некому. Зачастую в такие захоронения попадали и неопознанные люди – шел по улице, упал, а документов нет при себе. Важно, что на массовое погребение обязательно приходил священник, отпевал безвинно ушедших, провожал в последний путь по христианским законам.

Спасла горячая похлебка

И дети, и женщины, служившие в местных войсках противовоздушной обороны, были официально зарегистрированы в их рядах. А значит, им полагалось довольствие. Анатолий Михайлович считает, что во многом благодаря этому ему и маме удалось выжить. Ведь в городе был страшный голод. До сих пор он отчетливо помнит крик: «Ребята, спускайтесь обедать!» И они с мальчишками бежали с крыши вниз. А там похлебка непонятно из чего и кусочек хлеба. Но все равно это была горячая еда, а главное – каждый день.

Во время блокады Толя был четырежды ранен, дважды даже попадал в больницу. Один раз на крышу дома, где он находился, упал фугас. Мальчишек сбросило с трехэтажного дома вниз, от смерти спас снег. Испытал на себе и контузию, и многочисленные раны от осколков – шрамы на ногах видны до сих пор. Один небольшой осколок попал Толику в позвоночник. Доставили его в медсанбат, оказали помощь, осколок извлекли, забинтовали. Казавшееся тогда легким ранение в последнее время дает о себе знать – идет разрушение позвоночника, ноги практически не слушаются.

– Вы знаете, сейчас, конечно, страшно вспоминать то время, – говорит Анатолий Михайлович. – А тогда мы ничего не боялись, просто стремились хорошо делать то, что нам поручали.

Особенно страшной для нас обязанностью было хождение по квартирам. В то время никто не закрывался в своих жилищах, и мы заходили свободно. Цель была печальная – учет умерших.

Еще до окончания блокады на плечи мальчика легла забота о матери. Во время обстрела она была тяжело ранена в голову, контужена. Стала практически недееспособной, получила первую группу инвалидности. И хотя она прожила до 1982 года, все время болела, несколько раз была парализована. Проникающее ранение в голову приносило страшные боли. И совсем еще юный сын заботился о ней.

– Бывали и хорошие времена, когда на какое-то время наступало облегчение болезни, – поделился Анатолий Михайлович. – Мама была очень добрая, аккуратная, но абсолютно безграмотная, подписывалась крестиком. Когда ей было учиться, если в детстве батрачила у кулаков. Глядя на нее, я с самого раннего детства решил, что буду учиться.

Анатолий Михайлович рассказал, что занятия в школе в блокадном Ленинграде продолжались по мере возможности. Когда в его школу № 32 попала бомба, уроки шли в другом здании, без света и воды. Особенно остро чувствовалась нехватка бумаги, писали между строк в уже использованных тетрадях. Учителя были хорошие, самоотверженные.

На стройках – пленные

После прорыва блокады Ленинград лежал в развалинах. Но уже к 1949 году все улицы были чистые, ходили трамваи, ездили машины. Конечно, оставались неразобранными дома, завалившиеся после бомбежек внутрь. На разборе развалин работали и ленинградцы, и пленные немцы. Они же строили и новые дома, не быстро, но очень качественно, педантично.

– Местные жители, несмотря ни на что, хорошо относились к пленным, – продолжил рассказ Анатолий Флеер. – Мы с ними даже общались, понимали, что война завершилась, а они были вынуждены выполнять приказ. Они шпарили по-русски, ведь раньше готовились стать господами на нашей земле.

Он рассказал, что пленных строителей в то время особо и не охраняли, а они и не собирались никуда бежать – отрабатывали свой срок заключения. По завершении работ все уехали в Германию.

За годы Великой Отечественной войны у нашего собеседника погибли 14 близких и дальних родственников. Но и при всем этом ненависти к пленным он не испытывал – вот она, загадочная русская душа…

Толя продолжал учиться в школе и одновременно подрабатывал: пилил дрова, разгружал вагоны. Бывало, и уроки пропускал, и засыпал на ходу. Но что было делать подростку, ведь мама больная на попечении. Выручала привычка трудиться с малолетства, ему нравилось работать, и к нему всегда хорошо относились в любом коллективе.

– Особенно мне запомнился 1947 год, когда отменили карточную систему и можно было свободно что-то купить, – рассказал Анатолий Михайлович. – Мне тогда было 12 лет. Прибежал в магазин и купил сразу 10 булочек – саек. Думаю, возьму побольше, вдруг их завтра не будет! На следующий день иду – они лежат… Как это так?! Первое время было непривычно.

Санкт-Петербург – Армавир

Послевоенная жизнь героя нашей публикации была насыщена различными событиями. Он окончил семилетку, трудился рабочим в одном из институтов, одновременно учился на курсах техников-гидрологов, в школе рабочей молодежи. Позднее получил высшее экономическое образование. Принимал участие в создании первых советских подводных лодок, позднее занимал руководящие должности на предприятиях в различных отраслях. При большой профессиональной занятости Анатолий Михайлович всегда находил время на семью, воспитание сына и дочери, на музыку, чтение и спорт. Последним он увлекался особенно, играл в сборной Ленинградской области по волейболу, стал мастером спорта. В 1958 году его команда даже стала чемпионом РСФСР. Он уверен, что физкультура и спорт очень помогали ему в жизни, в том числе и быть таким крепким и выносливым.

В комнате, где мы беседовали, на видном месте лежала гитара. Мы спросили: «Играете?»

– Раньше очень увлекался игрой на гитаре, синтезаторе, к сожалению, уже несколько лет не могу этого делать, руки плохо слушаются, – ответил Анатолий Михайлович. – Особенно мне нравилось исполнять романсы женщинам. Считаю, что
каждая женщина – произведение искусства. Они – наша надежда, наша опора, наши мамы, мамы наших детей.

Переехал из Ленинграда на Кубань Анатолий Михайлович по состоянию здоровья. Наш климат полностью избавил его от бронхита. Дети и шестеро внуков остались в Северной столице, но при первой возможности приезжают погостить к папе и дедушке.

Анатолий Флеер активно участвует в работе общественной организации инвалидов «Милосердие», возглавляет в ней сектор социальной помощи детям-инвалидам.
Фото: Михаил Ступин

Анатолий Флеер не сидит без дела. Он активно участвует в работе общественной организации инвалидов «Милосердие», возглавляет в ней сектор социальной помощи детям-инвалидам. Является также помощником депутата Совета города. Если кому-то из горожан необходима помощь, может напрямую обратиться к главе города, и он не отказывает ветерану. Анатолий Михайлович до сих пор самостоятельно управляет автомобилем. Он с удовольствием общается со школьниками и студентами. Встречи проходят либо у него дома, либо в учебных заведениях.

– Мы общаемся, беседуем не только о войне и блокаде, но и на другие темы, – говорит он. – Стараюсь направлять ребят, объяснить, что главное для них – учеба. Нацеливаю на то, что надо уважать учителей, бережно относиться к родителям и всем старшим людям.

Прошедший блокаду Анатолий Флеер живет по принципу: каждый человек обязательно должен быть чем-то занят. Независимо от возраста и наличия болезней и недугов. Он благодарен всем, кто помогает ему: социальным службам, администрации города, сотрудникам 3-го кардиологического отделения Краснодарского госпиталя для ветеранов Великой Отечественной войны и всем-всем, кто есть в его жизни.

– Знаете, жизнь улыбается тому, кто ее любит, – сказал наш герой. – Считаю, что прожил достойно, и еще поживу. Борюсь всеми силами, чтобы быть полезным обществу. Трудностей, конечно, много было, но я всегда с оптимизмом старался их преодолевать, не жалея ни о чем.

Кубанские Новости – Логотип
Показать еще