Кубанские Новости
Общество
Сергей Шведко

Командировка в Донбасс. Жизнь и смерть в осажденном городе

Командировка в Донбасс. Жизнь и смерть в осажденном городе

Наш специальный корреспондент Сергей Шведко продолжает работать в Донбассе. На этот раз его репортаж из двух районов Донецка – «плохого» и «хорошего».

Магнолия и канонада

Донецк – город контрастов. Где одни кварталы живут почти мирной жизнью, а другие кровоточат следами постоянных обстрелов. Бульвар Пушкина в центре – одно из самых замечательных мест: широкая аллея, скамейки, детские площадки с играющей малышней, уличные художники, продающие свои картины, кафе, выходящие окнами на всю эту красоту. Цветы-однолетники, вновь посаженные розы и даже магнолия. И местные жители фотографируются возле белых цветов, усыпавших дерево.

В общем, все как у нас. Кроме одного: постоянный звук отдаленной канонады. Впрочем, здесь он никого не пугает. Во-первых, за восемь лет все уже привыкли к этому аккомпанементу, а во-вторых, опытный слух местного жителя сразу определяет, что летит не к ним, а в основном от них. Армия ДНР вгрызается в глубоко эшелонированную оборону противника под Донецком.

Да, даже в центральную часть города может прилететь смерть, недавний обстрел «Точкой-У» – тому подтверждение. Но, к счастью, это происходит не так часто, как в «плохих» районах. На Петровке, Трудовских, шахте Октябрьской или Путиловке вражеская артиллерия уже почти восемь лет системно уничтожает дома и людей, бьет по больницам и школам. В общем, делает жизнь оставшихся в живых просто невыносимой. Естественно, многие жители покинули родные дома. Или то, что от них осталось. Разъехались кто куда. Остались только те, кому некуда ехать. И незачем. В основном старики. А в некоторых местах вполне можно снимать фильмы в жанре постапокалипсиса.

Ни единого человека

Например, северная окраина Донецка – Путиловка. Отсюда – рукой подать до аэропорта, за который велись сталинградские по накалу бои в 2014–2015 годах. И сегодня позиции украинских войск – совсем рядом. Здесь почти нет непострадавших домов, а редкие машины с ревом несутся по Киевскому проспекту на предельной скорости.

Путиловский мост – крайняя точка, где заканчивается хоть какая-то мирная жизнь. И на этом рубеже чувствуешь себя, мягко говоря, неуютно. Внизу – железнодорожные пути, поврежденные постоянными попаданиями снарядов. Впереди, как говорят местные, можно напороться на мину. На поржавевших поручнях пешеходной дорожки – плакат и пара корзин искусственных цветов. Здесь 26 мая 2014 года погибли раненные при штурме донецкого аэропорта ополченцы. На мосту был обстрелян перевозивший их медицинский автомобиль. Одни из первых жертв начавшейся бойни…

Как отголосок давно ушедшей мирной жизни – дорожный указатель. Когда-то через это место проходила дорога на Славянск и Краматорск. Города на севере республики, где восемь лет назад шли первые бои и которые еще предстоит освободить.

Когда идешь по западной части Путиловки, невольно чувствуешь себя персонажем фильма «Я – легенда». За полчаса не удалось встретить ни одного человека. Из живых душ – только несколько собак, рьяно сторожащих дома или то, что от них осталось.

Часть домов уничтожена полностью, и теперь они торчат гнилыми зубами остатков кирпичных стен. Другой части повезло больше – только дырки от осколков в воротах, разбитые окна и поврежденный шифер на крышах. Есть и уцелевшие жилища. Встречаются даже ухоженные. Но людей на улицах нет. Ни одного. Не слышно ни человеческих голосов, ни звуков радио, ни шума машин. Только постоянный разноголосый гул артиллерии, через который иногда пробивается лай собак. А в короткие перерывы тишины – пение весенних птиц и шум собственных шагов…

На Путиловском мосту в 2014 году был расстрелян автомобиль, перевозивший раненых ополченцев – это были одни из первых жертв начинающейся бойни.
На Путиловском мосту в 2014 году был расстрелян автомобиль, перевозивший раненых ополченцев – это были одни из первых жертв начинающейся бойни.
Фото: Сергей Шведко

Улица упирается в бывшее административное здание завода «Точмаш». Там давно уже никто не работает, в стенах – дыры от прилетов снарядов, через разбитые окна видны какие-то офисные столы, на которых огромный слой пыли вперемешку с упавшей штукатуркой, корпус сгоревшего монитора, а бетонную отмостку в одном месте уже разломило выросшее деревце. И статуя Ильича, молча взирающая на все это запустение.

Метрах в ста – еще один памятник. Монумент солдатам Красной Армии, погибшим при освобождении города в 1943 году. Такое внезапное напоминание из прошлого. Несколько десятков фамилий, во главе с Героем Советского Союза капитаном Иваном Ильичем Федоровым. Разве могли подумать наши деды, что эта коричневая нечисть, которой они с таким огромным трудом скрутили шею, снова возродится? И где, на Украине! Реальность оказалась страшнее всяких антиутопий.

«Как здесь красиво осенью!»

В другой части Путиловки, за Киевским проспектом, люди уже есть. Хотя сюда тоже нередко прилетало. Пока снимал уничтоженное здание восемнадцатой поликлиники, послышался женский голос:

– А чего это вы ко мне не подходите?

Анна Александровна, пожилая женщина в розовой куртке и красной шапочке, настроена решительно.

– Мы тут не живем, а доживаем! Было время, на костре кушать готовили, дома был холод собачий. Мы с соседкой валетом спали. Еще и стреляют у нас! Каждый день. А я живу на четвертом этаже и боюсь, что крыша обвалится.

Она яростно машет в сторону украинских позиций, как будто хочет своим словом сразить тех, кто там сидит.

– Очень тяжело у нас тут. И очень страшно! Другой раз идешь по улице, а сзади как шарахнет!

Потом женщина передает привет «нашим западным партнерам».

– Зачем они этому Зеленскому оружие дают? Клоуна выбрали какого-то! А мы мира хотим! Есть страны, в которых не знают, что здесь творится, и обвиняют русских. Но мы тоже не дурные. Русские защищают людей, которые месяцами сидят в подвалах голодные и холодные, потому что укропы по ним стреляют!

Немного успокоившись, Анна Александровна рассказывает, что местные власти стараются ликвидировать последствия разрушений.

– Запустили нам свет, газ и воду, сейчас у нас все есть. Пусть только не стреляют, и нам больше ничего не надо!

Зинаида Владимировна пережила много горя, но уезжать с родного Донбасса не собирается. Уверена, что это самое лучшее место на земле. Потому что – родина.
Зинаида Владимировна пережила много горя, но уезжать с родного Донбасса не собирается. Уверена, что это самое лучшее место на земле. Потому что – родина.
Фото: Сергей Шведко

Возле соседнего дома другая жительница, Зинаида Владимировна, только отмахнулась от надоевшего за эти годы вопроса о жизни под обстрелами.

– Лучше посмотрите, какие цветы у меня растут! Вот тюльпанчик только что отцвел. А как здесь осенью красиво! Вот такие кусты!

Уже не первый раз ловлю себя на мысли, что даже в самых «плохих» районах оставшиеся люди изо всех сил пытаются наладить свою жизнь. Метут дворы после обстрелов, убирают мусор, высаживают цветы. Потому что для них все это родное. И нет лучше места на земле…

Метров через пятьсот – первая остановка общественного транспорта. Автобус с каждой новой остановкой все больше наполняется людьми. От Путиловки до центра минут десять неспешной езды…

Показать еще